Берег Живых II - Буря на горизонте

Определить возраст эльфов было сложнее, чем возраст людей или рэмеи, а всё же те, кто не принадлежал Высоким Родам, тоже старели, как и уроженцы Таур-Дуат. Что до высокорождённых, те доживали, по слухам, и до пятисот лет.

Эльфея склонилась в глубоком поклоне и грациозно опустилась на одно колено.

— Приветствую тебя, сын Императора Эмхет, да будет он вечно жив, здоров и благополучен, и тебя, старший военачальник. Пусть ваши Боги даруют вам ещё немало побед, и солнечная ладья не заходит над вами. Я — Тессадаиль Нидаэ, посол Пресветлой, да осияют звёзды Её Величество, в Митракисе.

Великая честь для меня познакомиться с тобой, господин царевич, и с тобой, прославленный военачальник.

Её высокий серебристый голос лился, как ручей, несмотря на акцент. Она говорила по-рэмейски чисто и грамотно, лишь чуть смягчая слова, и без запинки произнесла ещё ряд подобающих по этикету приветственных формул в необходимом порядке.

— Добро пожаловать, — сдержанно проговорил Ренэф на родном языке, явно без особой радости, и жестом велел ей подняться.

— Леди Нидаэ, — Нэбвен использовал эльфийское обращение и кивнул в знак приветствия, а потом тоже перешёл на рэмейский: — Рады видеть тебя у нас, госпожа.

Для всех вельможных родов Таур-Дуат изучение нескольких языков было обязательным. Царевич владел высоким эльфийским наречием — тем, что использовалось на письме и среди высокорождённых вне зависимости от клана и региона. Память Ренэфа была блестящей, но отношение его к языку было ровно таким же, как и к носителям.

Впрочем, как подумалось Нэбвену, сейчас и правда было более верным говорить по-рэмейски, обозначая свою власть на территории.

Эльфея представилась как посол королевы Ллаэрвин. Среди Высоких Родов Нэбвен не припоминал род Нидаэ, стало быть, он относился к аристократии, подчинявшейся одному из кланов — скорее всего, клану Тиири, раз уж Пресветлая выбрала её.

— Посол Её Величества? — прозвучал голос Ренэфа. — Но разве не по воле градоправителя Митракиса ты здесь, госпожа Нидаэ?

— Так и есть, сиятельный царевич, — согласилась эльфея.

— Ты говоришь за людей?

— И не только за них, господин, — Тессадаиль чуть улыбнулась. — Мой народ, как и прежде, желает мира, согласно договору между Её Величеством и Владыкой. Наши возможности по эту сторону гор ограниченны, и всё же мы приложили немало сил, чтобы совершить то, что способно успокоить твоё сердце. Я отдала твоим воинам оружие, которым защищала себя по дороге через пустыню, и пришла к тебе без злого умысла.