Берег Живых II - Буря на горизонте

Ренэф кивнул.

— Как угодно сиятельному царевичу, — безмятежно отозвалась эльфея и открыла кожаный чехол.

Достав свиток с посланием, перевязанный и запечатанный, Тессадаиль протянула его царевичу, держась на почтительном расстоянии и ожидая его знака. Этикет она действительно знала прекрасно, до мельчайшего жеста, и даже выразила своё почтение к недоверию царевича. Она поднесла свиток к лицу и глубоко вдохнула, а потом улыбнулась.

— Яда здесь нет, как видите, господа. Я отвечаю своей жизнью.

Ренэф подал жест одному из своих телохранителей. Тот принял свиток из рук Тессадаиль, осмотрел его, не вскрывая, и только потом передал царевичу. Юноша сломал печать и развернул свиток. Как успел увидеть Нэбвен, листов было несколько.

— Единственная цель твоего прибытия, госпожа Нидаэ, — доставить мне это послание? — спросил Ренэф.

— И пленников, но в том мне помогут наши воины, — с поклоном ответила эльфея. — Прийти к стенам Леддны вместе с отрядом, пусть и небольшим, я сочла неразумным, дабы ты не расценил наше прибытие как угрозу.

— Мудрое решение.

— Благодарю, — она улыбнулась одними губами. — Говорить с тобой о делах мира и войны вне моих полномочий, но мы, в свой черёд, уповаем на мудрость великого Императора Эмхет и его сына. В твою власть градоправитель Арфен передаёт нескольких людей, поправших и честь, и доверие всех нас. Мы же передаём преступника нашей крови, лорда Ассаи, чей род служил Высокому Лорду Арелю.

Повисла неловкая тишина. Нэбвен сумел скрыть своё изумление. Не просто эльф, но эльфийский аристократ, пусть и не один из представителей Высоких Родов — неслыханное дело.

— Прежде я ознакомлюсь с посланием, — сказал Ренэф и жестом подозвал к себе адъютанта. — Отведи госпожу посла в достойную комнату, и пусть она не знает отказа в питье и пище, — переведя взгляд на Тессадаиль, он добавил: — Мы встретимся позже, когда я прочту всё и обдумаю. Тогда я задам тебе оставшиеся вопросы и, возможно, дам ответ.

— Всё время мира в твоих руках, царевич, — учтиво ответила эльфея, поклонившись. — Благодарю за гостеприимство и радушный приём.

Слова о радушном приёме можно было бы счесть преувеличением, учитывая сухость Ренэфа и его плохо скрываемую враждебность. Но в текущих обстоятельствах даже самый скупой приём, в ходе которого участники беседы не обнажали оружия, мог справедливо называться радушным.