Берег Живых II - Буря на горизонте

— Она ведь в итоге провела его через ритуал крови... сделала рэмеи.

— Но никто не забыл его происхождения. И всё же таланты его зачаровывали умы, затмевали все противоречия. Народ чтил его, а этот храм по праву стал одной из самых драгоценных жемчужин зодчества Таур-Дуат.

— Забытая жемчужина в оправе из зарослей и камней... Они не заслужили забвения, Нэбмераи.

— Мы не забыли их, — веско возразил Таэху. — И вы не забыли.

Они встретились взглядами.

— Тебе странно находиться здесь? — прямо спросила Анирет. — Я должна повторить путь Владычицы Хатши.

Но ты — не Сенастар, и соединяют нас совсем иные... условия.

— Я помню, — мягко ответил Нэбмераи и чуть подался вперёд, оказавшись вдруг очень близко. — Но именно я буду подниматься с тобой на императорскую ладью во время Ритуала Разлива. Я буду проводником Богов для тебя, когда придёт время призвать душу в новое тело — тело наследника. И я буду напоминать тебе о том, какой ты хочешь быть...

Анирет почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она видела каждую его чёрточку и даже своё отражение в глубине его глаз, тёмно-синих, как воды Великой Реки.

Его резко очерченные губы тронула улыбка. Она ощутила его ладонь на своей, поверх соединённых рук Хатши и Сенастара на рельефе.

— Чтобы стать всем этим для Владычицы, я должен любить её, — шёпот Нэбмераи был не громче его дыхания, обжигавшего её кожу, и вместе с тем отдавался рокотом крови в её висках. — Да, мне странно находиться здесь... но не более странно, чем тебе самой.

Спустя несколько томительных мгновений он отнял ладонь и ушёл, а девушка осталась одна у дверей в гробницу.

Она села, прислонившись спиной к створкам, обняла себя за колени и откинула голову, закрывая глаза. Сердце гулко стучало о рёбра. Ему было тесно и так больно от непонятной невыразимой тоски. Анирет судорожно вздохнула, наполненная чувствами, которые не могла вместить в себя и не знала, как выплеснуть.

Так её и нашёл дядюшка Хатепер. Ни о чём не спрашивая, он просто сел рядом с ней и обнял.

Анирет уткнулась в его плечо, и он гладил её по волосам своей горячей родной ладонью, понимая всё лучше, чем она сама.

— Я должна буду стать, как она... могучей, непогрешимой, прекрасной... А потом меня тоже обрекут на забвение, да? — прошептала царевна.

— Нет, моя звёздочка. Что когда-либо было любимо, не может умереть в памяти.

— Но у меня...

«... у меня рядом не будет Сенастара... и никто не запечатлеет в вечности камня ни свершения мои, ни любовь...