Берег Живых II - Буря на горизонте

Но разве не о том сообщил ей Ануи, чья любовь к Его Богине навеки изменила этот мир? И как благодарна теперь была Тэра своему Богу, что не прислушался к её молитве в час отчаяния, что не убил её чувства, как она ни просила...

Почувствовав её оцепенение, Хэфер остановился и нежно заключил её в объятия. Она ощутила, как его хвост обвился вокруг её ног, притягивая ближе. Протянув руку, она пропустила сквозь пальцы смоляной шёлк его волос. Это было так естественно и привычно — хоть и делала это Тэра прежде только тайком от него, — что придало ей уверенности.

Он не знал, что уже не раз его голова покоилась у неё на коленях, что она ласково гладила его лицо, запоминая каждую чёрточку, что заботливо омывала его тело, пока заживали раны. Всё в нём было ей знакомо... и вместе с тем сегодня он открывался ей совсем по-новому.

— Ты видишь меня, а я тебя — нет, — тихо заметила она. — Это немного нечестно.

— Согласен, — усмехнулся Хэфер, — но светильник здесь остался только один.

Второй мы забыли у реки...

— Даже больше, чем светильнику, кто-то из наших братьев по общине обрадуется хорошему вину, — улыбнулась Тэра, позволяя ему увлечь её глубже в темноту комнаты.

Бережно Хэфер усадил её на ложе, у которого она когда-то провела много бессонных ночей... у которого царевич, однажды очнувшись, попытался удержать её и узнать. Сердце забилось сильнее от нетерпения, от осознания того, как близко она была к своей мечте, тогда казавшейся невероятной.

Нет, пожалуй, даже мечтать она не смела, что всё может зайти так далеко... Девушка вслушивалась в звук его шагов, безошибочно определяя, куда он двигался. Царевич затеплил единственный светильник, укрепив его на крюк в стене, и темнота отхлынула. Теперь ночь мягко, как большая кошка, ступала вдоль границ золотого круга.

— Раньше поэтическое сравнение глаз с драгоценными камнями казалось мне избитым и надуманным, — проговорил рэмеи, оборачиваясь к Тэре. — Но твои и правда сияют, как прозрачные бирюзовые бериллы[1].

Девушка смущённо улыбнулась. Хэфер подошёл к ней, сел рядом и взял её за руку. Она невольно вздрогнула от удовольствия, когда царевич очертил кончиками пальцев и аккуратных коротких когтей её ладонь и провёл рукой выше, к локтю. Сквозь ткань драпированных рукавов калазириса она чувствовала тепло его ладони, и желала, чтобы от его касания её не отделяла преграда даже настолько тонкая, как облачение.