Адриана. Наказание любовью

Сквозь узкое окно кабинета на его вытянутое и скуластое лицо падали солнечные блики.

- Мне нужно вернуть Адриана, и ты подумаешь, как это сделать, сьер Бортис, иначе твоя голова украсит одну из стен сумеречной крепости, - сказано это было спокойным тоном. Люциус знал, что, если нажать, сьер Бортис может многое решить. - Эта старая заноза предрекает и видит владетелем Сендарина моего братца и его недоделышей. Я удручен и расстроен. С Адрианом у нас были разногласия, но всё же это мой сын. Как дочь я его принимать не желаю.

Ты слышишь? Найди способ повернуть всё вспять, иначе ты отправишься к праотцам раньше меня!

Люциус с брезгливо вспоминал, как тем злополучным утром, во время похода на север на следующий день, после празднования семнадцатилетия единственного сына на утро обнаружил, что он переродился в девицу.

- Полагаю, бертесса Дарита в чем-то права, господин, - советник весь съежился, втянул голову в плечи, берт уважал его за правдивость, но иногда мог и колотить за эту правду своей тростью с металлическим набалдашником в форме всё тех же ящеров.

Для этого он держал трость на коленях.

Барон свёл брови.

- Помните ту жрицу из храма Армата, господин, я тогда предупреждал вас, предупреждал, что она магичка. Тронув её невинность, вы оскорбили тем самым бога Армата. Надо было просто перерезать её глотку, как всем остальным служителям этой богадельни, но нет, вы захотели забрать то, что принадлежало не вам, а этому божку. Боги злопамятны. Понимаю, вы не больно верите в такую чушь, господин Люциус, но факты говорят об обратном.

Надо попробовать задобрить этих фанатиков, возможно их адепты смогут повернуть процесс вспять.

Берт Хаминг, вдруг вздрогнул и начал вспоминать события давно минувших дней...

***

Крепость Базун пала под напором его армии. Теперь армии Хамига есть чем поживится. Сегодня ему так же пришло известие о рождении сына, которого он, в честь славного прадеда, нарёк Адрианом.

Сейчас перед ним на коленях стояла его добыча - красивая девушка.

Именно такие девушки нравились барону Люциусу Хамингу. Хрупкие, норовистые с голубыми, а вернее синими глазами и маленькой крепкой грудью. Её руки были крепко связаны за спиной. Платье разорвано на груди и розовые сосочки выглядывали из-под разорванной ткани. Девушка не кричала и не плакала, лишь склонила голову и смотрела в земляной пол шатра. Над ней навис усмехаясь Бортис, верный слуга и правая рука барона. Хорошо, что воины барона не успели над ней потешиться.