Рука герцога и другие истории

Карла сверкнула зелеными своими глазами на северянина, но магический эффект их работал только применительно к Мерино Лику, владельцу остерии "Старый конь", а не к его другу, по совместительству — вышибалы в оном заведении. Что последний и подтвердил, равнодушно пожав плечами.

— Ну правда, синьор Лик! Расскажите! — подал голос с угла дивана Гвидо. Паренек лет тринадцати числился в остерии на многих должностях: и посыльного, и помощника повара, и даже писаря (после того как был обучен Мерино грамотности).

На подобного рода дружеских посиделках он, как правило, не участвовал по юности лет. Просто принес вина и закуски, да так и остался, слушая разговоры и истории старших и изрядно робея в присутствии целого барона.

— И верно, Праведник, — лениво протянул да Гора. — Вечно ты заставляешь себя упрашивать! Рассказывай уже, не тяни!

— Рта мне не даете раскрыть! Как я начну историю в таких условиях? — проворчал Мерино, наткнулся на взгляд Карлы Тотти и согласно кивнул: — Ну хорошо, хорошо!.

.

Он хмыкнул, посмотрел сквозь потолочные балки, вспоминая.

— Это было в 768 году. Патрик, я имею в виду нашего последнего Императора Патрика Фрейвелингского, только взошел на трон и многие провинции, далеко не все из которых приняли его благожелательно, порядком лихорадило. Сильнее всего недовольство было в Оутембрийской Лиге вольных городов и Таболерготе: Торговый Совет Лиги опасался очередного безумного фрея (и будем честны — не без причины), а таболерготский ландграф Азар Нэшер, с воцарением Патрика получивший отставку от должности Канцлера Империи, просто его ненавидел.

Немного бурчали горцы Димара, но они всегда бурчат и всем недовольны, так что никто их особо и не слушал. Но Лига, центр торговли и кровеносная система имперской экономики... Ее недовольство оставлять без внимания было нельзя. Тем более когда лавочники, имевшие свои войска, и довольно многочисленные, решают побунтовать.

— Невесть что о себе возомнившие торгаши, — подал голос да Гора.

— Да. С точки зрения нашего дворянства, воротилы Лиги уже давно утратили и совесть, и страх. Они ведь, до чего дошло, стали называть нобилями членов городских советов! И родословными своими хвастать стали.