Жозефина съела Есенина

Жозефина съела Есенина

Гала Гарда

Любовь к Есенину привела французского профессора из Сорбонны к приключениям в русской деревне, смешала жизненные приоритеты и даже сексуальную ориентацию. А во всем виновата Жозефина – французская бульдожка.

Содержит нецензурную брань.

Гала Гарда

Жозефина съела Есенина

Мир Леона Дюбуа – профессора русской литературы в Сорбонне – разлетался осенними листьями по сжатой ниве.

Леон растерянно смотрел на русского Медведя, на ухмыляющуюся Сьюзен, в висках стучал ритм любимых строк: “Отговорила роща золотая … Отговорила…”.

– Как это замуж? – голос предательски дрогнул. Леон взял рюмку и залпом выпил адскую жидкость, которую Медведь ласково называл “моя самогоночка на еловых шишках” –“Ну и дерьмо”.

– Да, замуж, – Сьюзен сидела напротив, взобравшись с ногами на деревянную скамью. Она обмоталась в банную простынь, как греческая гетера в шелковый хитон. Сьюзен выглядела плохо после русской “бания”: блеклая, с неровными вспышками красных пятен.

” Гроздья рябины на снегу”.

“Какая же ты страшная, Сьюзен, – хотел сказать Леон, но подлая мысль обожгла, как пар в ненавистной русской “бания” : – Ты же моя! Сьюзен! Ты – моя!”

***

Они познакомились на первом году обучения в университете Сорбонны. Леон страдал: девять месяцев назад родители развелись. Продали большую квартиру, в которой Леон прожил все свое счастливое детство и юность. Мать переехала поближе к сестре – купила маленький домик в Провансе.

Леону же досталась мансарда с видом на Дом Инвалидов. Отец, прихватив свою долю, польскую стриптизёршу, уехал, как он говорил “следом за солнцем”.

Леон погрузился в уныние: читал мрачные книги Достоевского и долго смотрел на темные воды Сены под мостом Руаяль.

Но молодость взяла свое. Студенческая рутина и Сьюзен помогли начать новую жизнь.

В мансарду он перевёз почти всю семейную библиотеку, и теперь книги жили повсюду – на диване, на кухонном столе, прятались под кроватью, как кошки грелись на подоконнике и наблюдали за хозяином.

Восьмилетняя бульдог Жозефина выбрала жить с Леоном. Она терпела все тяготы существования без лифта. Только грустно вздыхала, сползая с дивана, когда хозяин звал на прогулку.

Жозефина умела слушать. Когда Леон читал ей вслух Бродского, поднимала голову и подвывала тягучим интонациям стихов.

Через год она умерла. Леон плакал неделю. Сьюзен была рядом. Она осталась сначала на несколько дней.