Мой Париж – Гомель

С одной дощечки, с другой. Ищут ту самую. От Той самой Гитары.

Я вот тоже: одной рукой пишу, а другой тихонечко, стараясь не привлекать внимания ни прохожих на дорожке, ни музыкантов в кустах, отколупываю кусочки краски. Вдруг найду. Подарю обожаемому дяде Боре. Будет ему «День радости».

БАШНЯ В ПАРКЕ

В парке недалеко от Лебяжьего пруда стоит башня. В свое время ее замаскировали под заводскую трубу. Тщательность маскировки оправдана. Что будет, когда горожане узнают, что башня – место контакта с инопланетянами? Было это так.

Иваныч и Петрович дорабатывали свою смену. Ну, как дорабатывали, убедились, что дрова горят, искры летят, закрыли котельную и пошли к башне.

Любили они в ночную смену выбраться из жаркой котельной в прохладу летних сумерек, забраться под самый шпиль башни и под разговоры за жизнь смотреть, как загораются звезды. Был у них один секрет – самодельное радио с антенной из проволоки, закрученной спиралькой. Никто из начальства и других смен про радио не знал. Кому охота лезть по трубе тридцать метров ютиться на маленьком выступе, разглядывая невесть что, невесть зачем.

Иваныч с Петровичем все под себя организовали: термос, когда с чаем, когда с чем покрепче; шахматы на случай облаков и радио. Иногда удавалось поймать музыку. Тогда к шороху и треску радиоэфира добавлялись звуки звездных сонат. Разговоры из умных переходили в сердечные, а потом и вовсе смолкали.

Так вот, сидят они на выступе, назовем его смотровой площадкой, пялятся по сторонам, чай пьют, подпевают радио: «Лав ми тенде, лав ми свит…», как вдруг Иваныч поворачивается к напарнику:

– Петрович, глянь сюда, это мне кажется, что звезда к нам приближается или взаправду?

А уже и отвечать не надо, и так видно, что движется прямо к башне что-то в огнях и искрах.

Не звезда. Не самолет. Не опознается. Но летит. Объект какой-то. Словом, неопознанный летающий объект.

Зависает прямо перед смотровой площадкой и свою площадку выпускает. Открывается дверь, а из нее выходит… слава богу, ни робот в камуфляже, ни осьминог в скафандре.

Похожий на человека, только чуток размытый. Голова с темным чубом высоким, ноги-руки, костюм белый, рубашка с глубоким вырезом и поднятым воротником, штаны клеш, словом, не страшный совсем. Продолжает петь песню голосом из радио: «Энд ай лав ю со…» и переходит на чистый русский:

– Как хорошо, мужики, что вы эту башню охраняете! Иваныч поставил чашку, поднялся, протянул руку гостю:

– Иваныч.

Гость замялся.