Личный секретарь

– Доброе утро! Извините, я попробовать хотел… Будете кофе? – спросил я, почувствовав стыд за то, что самовольно хозяйничал здесь, не получив на то одобрения своего начальства.

– Да перестань ты! Мы не в армии, хоть и готовим щенят к ответственной службе! А кофе буду! Только чёрный! Без сахара и молока! – она присела на краешек стола и стала пристально разглядывать меня, готовившего её чашечку к подаче.

Я, как и она, любил кофе чёрным, только к нему ещё конфетку взял. Посчитав невежественным сесть в присутствии руководящей дамы, я встал возле неё с чашкой в руках.

– А ты, оказывается, сладкоежка! – прокомментировала она мой интерес к шоколадной вкусняшке.

– В стране, где я родился, к напиткам подают сладкое, сухофрукты и печёное, которое зовётся пахлавой.

– Так ты не местный?

– Мой отец северянин, я живу здесь с детства, но во мне течёт как западная, так и восточная кровь!

– Какое интересное смешение культур! Так, стало быть, у тебя горячее сердце и холодный разум! Какой ты необычный, лейтенант! – она положила руку мне на грудь и взглянула на меня с особой флиртующей томностью в глазах.

Сердце под пиджаком дико забилось, польщённое прикосновением ласковой руки, но мозг растерянно звенел в тревожной голове. Я деликатно кашлянул и, осмотрев скорым взором комнату, ляпнул первое, что пришло на ум:

– Я вижу, Вы тут убрались! Спасибо, но я мог бы сам!

– Ты же не думаешь, что я самолично прибирала! – искренне захохотала начальница и, заметив моё неудобство, убрала руку с груди, вернув покой моему пульсу.

 – У нас для этого уборщик есть! Ведь тебе должно быть приятно трудиться здесь… во всех смыслах, не так ли? – она встала со стола и, обведя указательным пальцем каемочку моей чашки, направилась в свой кабинет.

Я не мог запретить себе проводить её взглядом. Её походка – уверенная, грациозная, с покачиванием обольстительных бёдер вновь заставила сердце дико биться в груди. «Стыдно! Стыдно любоваться не своей женщиной! – упрекнула меня совесть. – А есть ли у меня она? Моя женщина? – возразила жестокая память, напомнившая мне о безответных звонках.

До полудня было спокойно. Майор уехала по неизвестным мне делам, ну а в приёмную никто не звонил и не заходил. Было тихо настолько, что я заскучал. Интернет к концу 2000—х ещё не был настолько масштабен и многогранен, и в основном им пользовались по работе. Из всенародных «болталок» был скайп и несколько русскоязычных программ, однако переговариваться мне было не с кем.