КАК ИЗ ДА́ЛЕЧА, ДАЛЕ́ЧА, ИЗ ЧИСТА́ ПОЛЯ...

Говорил же, мол, слабая лошаденка, ан не верили... Стали лошадь обратно на ноги ставить, не получается – валится. К покупателю приступили, уж не колдун ли какой, - отнекивается. Приметы, говорит, знаю, какие-никакие, а чтоб волхвовать, или там порчу напускать, сроду у нас в родне такого не было. Как же ты про лошадь узнал, что слабая? – спрашивают. Так куда ж в хозяйстве без лошади? – отвечает. – От того и знаю.

Правду говорит, нет ли, не вызнаешь, а только думай – не думай, ан уговор дороже денег.

- А мне, - говорит, - деньги без надобности.

Нехай остаются. Мне помощник в хозяйстве нужен. Заберу его, выхожу, глядишь, и оклемается.

- Да как же ты его заберешь? Он на ногах не держится, не то чтобы ими передвигать...

- Как-нибудь... Своя ноша, говорят, не тянет.

Влез под лошадь, крякнул, поднялся, да так на плечах и унес.

Оправилась? А то! Он ее незаметненько, как руку на холку клал, шлепнул слегка, - и вся недолга.

Или вот еще рассказывали. Как-то по зиме встретили молодца, опять, то ли Залешанина, то ли Сбродовича, в лесу.

За дровами приехал. Сани такие навьючил – выше самого высокого дерева. Подивился прохожий, как это такую гору не то чтоб до места довезти, с места сдвинуть можно было. Лошадка, эвон какая, ее, ежели наверх саней забраться, и не разглядишь, внизу-то. Пожалел бы. Помрет с натуги.

- Да я, - говорит, - на ней только сюда. Чтоб не застаивалась, да самому ноги не бить. А сани, это мы как-нибудь и без нее справимся.

Встал промеж оглоблей, ухватился поудобнее, потащил с места, тут они в разные стороны и расселись.

- Что ты будешь делать, - проворчал беззлобно. – Сколько раз говорено, новые надобно приготовить, и обязательно летом, а не посреди зимы. Посреди зимы – телегу готовят, а сани – летом. Что ты будешь делать, - снова проворчал он. Потом рукой махнул. – Ну, не пропадать же добру...

Сунул сани поломанные под веревки, которыми дрова обхвачены были, подлез, крякнул, и уволок.

Так оно было, али не так, а ежели даже и так, то сколько к тому приврали, но коли хоть немного правды было – что таким молодцам дубина Васькина? И то еще сказать, мало ли, обычай у них, как у Костяя с Торжка, окажется, на угощение угощением.

Недолго и головушки лишиться. Махнет такой кулачищем, мало не покажется.

В общем, набралось на дворе у Васьки тридцать молодцов без единого, сам тридцатым стал.

Уговорились молодцы за то, чтоб братьями назваными считаться, да и пустились бродить ватагою, ино в Нове-городе, ино еще где.