КАК ИЗ ДА́ЛЕЧА, ДАЛЕ́ЧА, ИЗ ЧИСТА́ ПОЛЯ...

Но, обратно, коли к мертвецам не ходил никто, - ан дорога была, хоть на телеге проезжай, здесь – иначе. Стадами людишки бегают, а даже тропки приметной не разглядеть. От тына одно название, что тын, - так торчит не пойми чего, ворота давно сами куда-то ушли, зато по обеим сторонам крыльца жерди торчат, а на них – конские черепа. Пугать кого? В эдакой-то глуши... Жива ли и старуха-то. Потому как в одном Кощей не соврал – чем ей тут жить, непонятно. Ни тебе огорода, ни деревьев, ни кустарников, чтоб плоды-ягоды собирать.

Хотя, взять, к примеру, векшу. Она ведь тоже, грибов насушит, орехов насобирает, и всю зиму сыта. То рассудить, много ли и надо старушке? Не векша, конечно, ан и не корова, скажем, и не дружинник княжеский. Этих грибами да орехами ни за что не прокормить. А, впрочем, не его это дело, чем она тут живет. Его дело – совсем иное.

Соскочил Алешка с коня, глянул в окошко – не видать ничего. Хотел было стукнуть, уже и руку занес, потом спохватился, как бы не обрушить, избу-то. Приник ухом к двери, - не послышится ли чего? Тихо.

- Есть кто? – спросил, и снова слушает.

- Отчего ж и не быть-то? – проскрипело, только не из избы, а за спиной.

Дернул Алешка головой от неожиданности, ударился обо что-то, - труха посыпалась, - отскочил от двери и на скрип этот самый обернулся. Видит, выглядывает из-за угла лицо старушечье, и самое примечательное на этом лице – нос. Приметный такой,  в половину локтя длиною, с бородавкой в ноготь, и изогнут, что твое коромысло. Глаза по обеим сторонам, черные, колючие.

Губки маленькие, а подбородок – навстречу носу вытягивается. И над всем этим – волосы седые, будто лен нечесаный. Слыхал в детстве из сказок, будто есть на свете Баба-Яга, которая людей поедом ест, что твои блины – по лопате зараз в рот мечет. Вот он ее себе такой именно и представлял.

- Дело пытаешь, молодец, али от дела лытаешь?..

Ну, точно, как есть – она.

- Дело пытаю, - буркнул Алешка, а старуха уже и вся показалась. Только вот какая она, спроси – не ответит.

Так глазами к носу ее прилип, никак не отлипнуть.

- А коли дело, так заходи, негоже дверь подпирать, - недовольно пробурчала старуха, а Алешке невольно подумалось: вот войду сейчас, а она меня на лопату – да в печь.

Однако зашел. Внутри – не то, чтоб шаром покати, а все ж таки голо. Ежели б не знал, что живет здесь кто-то, усомнился бы. Потому – жилую избу от нежилой отличить запросто можно, а эта... Про такую говорят, что в ней хозяин помер.