КАК ИЗ ДА́ЛЕЧА, ДАЛЕ́ЧА, ИЗ ЧИСТА́ ПОЛЯ...

Сказывали, будто пещеры ихние все как есть рукотворные, то есть собственными руками ископанные. Ну, положим, землю расковырять еще можно, камни, что в подъем, перетащить – тоже. А как такие, что в рост человеческий да в два-три обхвата переместить, этого понять не можно. Заглянул Владимир в одну пещеру – глубокая, темная, и никого не видать. Как же в ней и жить-то? С весны по осень – куда ни шло, хотя бы от дождя укрыться, а зимой? Ни дверей тебе, ничего. Опять же, пропитание. Огородов не заметно, к охоте и рыбной ловле за летами своими непригодны, а на одних грибах-ягодах долго не протянешь.

Так еще и растут не во всякое время. Что ж это они, корой с деревьев промышляют, аки зайцы? И подевались куда – ни следа... Уж не обманулся ли? Там посмотрел, здесь побродил. Вспомнил, что девка говаривала: на отшибе. 

И такую отыскал. Заходить не стал – мало ли. Пристроился возле, по сторонам поглядывает. Ждет - пождет, прислушается, не идет ли кто. Не слыхать. Окромя обычного лесного шума – ничего.

Только к вечеру, как темнеть начало, мелькнуло в кустах поодаль серое что-то, и показался старец. Видом величественный, его б откормить да бороды с волосьями убрать, так за добра молодца выдать можно б. И походкой легок, и в руке, что посох держит, сила чувствуется. Взгляд вот только, - как ближе подошел, - лета выдает. Глубокий такой, ровно небо бездонное.

Поклонился Владимир поясно, выпрямился, только было слово приветственное молвить собрался, так ведь нет никого. Не помстилось ли? Потому как деться ему кроме как в пещеру некуда, ан и там пусто.

Присел снова на камушек возле, не успел оглянуться, вышел из пещеры старец. Сел на другой камушек, по другую сторону, да так и застыл.

Совсем зашло солнышко, темень надвинулась. Поднялся старец, повернулся к Владимиру.

- Знаю, молодец, зачем пожаловал. За счастьем собрался, а куда – не ведаешь?.. Вот и я когда-то... – вздохнул тяжко. – Что ж, заходи, коли пришел.

Подался Владимир за ним, и глазам своим не поверил.

Будто в избе оказался. Тут тебе и печка, и лавки, и стол накрытый, и светцы по стенам. Обернулся – стена за ним, бревенчатая, дверь навешена.

- Вечеряй пока, - кивнул в сторону стола старец, - а мне отыскать кое-что надобно. - И вышел в соседнюю комнату.

Владимир на всякий случай и стену за спиной пощупал – дерево, оно дерево и есть, мхом переложено. И дверь толкнул – не открылась.

Положил возле порога мешок свой, за стол сел – чего уж там.