КАК ИЗ ДА́ЛЕЧА, ДАЛЕ́ЧА, ИЗ ЧИСТА́ ПОЛЯ...

Помогу вам одолеть его, научу, как снять с плеч буйну голову. Отвезете ее в подарок князю, и будет вам место в дружине его богатырской.

Не по сердцу, ох, не по сердцу Алешке слова такие. Добро бы ворог лютый был, а то – гридней княжеских поколотил. Разве ж за это буйну голову сымают? Глянул тайком на Екима, тот тоже рот скривил, ему тоже не по нраву.

- Ты вот что, старик... – начал было, но тот улыбнулся.

- Не тебе решать, Еким Иванович. Сам ведь говорил, Алеша Григорьевич тебя с панталыку сбил, вот пусть он свое слово и скажет.

- Собрался, так и иди, - Алешка говорит. – Нешто это где видано, за какую-то там зашеину голову снимать!.. Так голов не напасешься... Как пора свадеб начнется, рука устанет, головы рубить...

- Не пожалеешь? – старик спрашивает. Поднялся, котомку поправил, палку свою поднял. – Всего и делов-то... А ведь князь бы тебя уж как приветил, как отличил.

- За такое дело, как ты советуешь, не первым богатырем, первым лиходеем вовек прослыть... Сказано тебе, иди, куда шел...

- А товарищ твой, он что думает? Может, коли не моего совета, так его послушаешь?

- Нечего мне советовать. Тебе же, человек прохожий, и впрямь лучше подобру-поздорову... – угрюмо промолвил Еким.

Однако старик не ушел. Постоял некоторое время, - то на одного глянет, то на другого, - а потом неожиданно сел на прежнее место.

- Правильно подумали, сынки, - сказал по-отечески. – Не водица, чай, кровь людская. Негоже ее проливать, даже врага пришлого. Вразуми его так, чтоб и думать забыл разор чинить, глядишь – он и образумится. Бывает ведь и такое, что люди, сызмальства друг на друга волками смотревшие, друзьями верными становятся... Только, Алешенька, как ни крути, а придется тебе с Неодолищем переведаться. На роду тебе такое написано. И чья возьмет – не берусь сказать.

- Чего тогда Алешку посылать? – Еким встрял. – Мало ли, что кому написано...

- Не нам с тобой, Екимушка, с судьбой спорить. Все равно по-ейному будет, как ни перечь.

Покачал Еким головой, против сердца ему слова старца. Алешка же поднялся, плечами повел.

- Не горюй, как-нибудь сладим... Чай, меч у него не острее моего...

Старик крякнул с досадою.

- Только-только об крови говорили, а он – о мече. Одолеть, это ж не живота лишить.