Трудовые доходы

Но нужна была комната для приема посетителей: о покоях в замке шерифа или у де Брейси, естественно, не могло быть и речи. Тогда мы решили обосноваться неподалеку от рыночной площади: ведь в базарные дни в Ноттингеме полно людей со всей Англии. Братец Тук нашел нам такое место — весьма приличное, хотя и не слишком дешевое...— Тук? — воскликнул Робин. — Он помогал тебе и в этом?— Это вышло случайно, — вздохнула Марион. — Он принес записку от тебя как раз тогда, когда мы с Милдред и Лилит смешивали снадобья. Лилит поторопилась уйти, а Тук так наседал на меня с расспросами, что пришлось все ему рассказать: и про снадобья, и про де Беллема, и про наши с Милдред планы.

— Поверить не могу! — вскинул брови Робин. — Вот уж не ожидал я от толстяка подобного коварства!— Он замечательный друг, — с теплой улыбкой сказала Марион. — Ты даже не представляешь, насколько! Ну, так вот… Денег, чтобы платить за комнату, у меня не было… То есть, они, конечно, у меня есть, но ты же знаешь, что я не могу самостоятельно распоряжаться ими, пришлось бы обращаться к опекуну, а посвящать шерифа в свои планы мне хотелось меньше всего. Тогда Милдред отнесла старику Тальмону одно из своих ожерелий, и мы смогли заплатить за жилище, рассчитывая, что на первое время денег нам хватит, а потом, когда дела пойдут, мы выкупим ожерелье и…— Благородные леди заложили ожерелье, чтобы зарабатывать деньги! — Робин от души расхохотался. — Да это почище баек де Беллема! Святые угодники! Я не знаю, что вам с Милдред наплел проклятый чернокнижник, раз у вас до такой степени помутился рассудок, но скажи мне, почему ты не пришла за деньгами ко мне, раз уж тебе вздумалось заняться такой ерундой?— Вот потому и не пришла! — вспыхнула Марион. — Не хотела объяснять, просить и выслушивать насмешки! Я бы рассказала тебе обо всем потом, когда преуспела бы!— Клянусь муками Спасителя, так я избавлен от одинокой старости! — воскликнул разбойник. — Ведь раз ты здесь, значит дело процветает?— Вовсе нет! — сказала Марион так, что Робину стало стыдно за свой сарказм, ему захотелось извиниться и утешить подругу, — Напротив, все так плохо, что хуже и быть не может!— Невозможно! — Локсли подвинулся ближе и осторожно приобнял Марион. — Когда моя девочка за что-то берется, у нее это непременно получается!На глаза Марион навернулись слезы: если бы Робин продолжил смеяться над ней, как смеялся до сих пор, она бы оборонялась, но он стал участлив и нежен, и Марион была обезоружена.