Золотая Голова

это сесть на лошадь со скрученными назад руками нет никакой возможности, а вот слезть — сколько угодно. Он еще улыбался, а я уже соскользнула вниз, причем так удачно, что приземлилась ему на ногу, башмаки же у меня не бальные и весу во мне тоже прилично, даже после тюремного рациона. Но тут главное — неожиданность и точность попадания, чтоб кости хрустнули. Он взвыл от боли. Я ограничилась тем, что посмотрела ему в лицо большими чистыми глазами. А не зевай, милый.

Ему явно хотелось навешать мне плюх, но он сдержался.

Во-первых, ему не приказывали. А во-вторых, он, наверное, вспомнил, кто я.

Некоторые люди не верят, что можно драться со связанными руками. Но этого, кажется, убеждать не приходилось. Возможно, из мальчика с возрастом выйдет толк... Хромая, он отвел лошадь в сторону, чтобы передать ее конюху. Меня в это время вдруг шатнуло — голова закружилась, не знаю почему. Солнце светило все так же ярко, а кровлю «Белого оленя» с тех пор, как я в последний раз здесь побывала, покрыли новой черепицей — может, глаза заломило? Кругом квохтали куры, пахло дымом, прелым сеном и навозом, и после эшафота это было так дико.

..

Конопатый вернулся и, шугая домашнюю птицу, повел меня через двор в помещение. Там мы, не сворачивая в зал, где уже собирались остальные новоприбывшие, поднялись на второй этаж. Стало быть, будет иметь место приватная беседа.

Он уже сидел там, на дубовом табурете, опершись локтем о стол. Комната была приличная, имелся даже потертый ковер на полу, а на кровати (деревянные козлы с сенником) — аж пара подушек.

Большая роскошь, по местным понятиям. Сидел и смотрел на меня. Очевидно, ждал, что я начну разговор первой, примусь спрашивать, просить или благодарить. Всего этого он мог ждать от меня до второго пришествия. А в гляделки играть я тоже умею.

Как его люди, он схватывал быстро. Потому молчание продолжалось не долго.

— Ты неразговорчива, Золотая Голова.

Несмотря на столичный выговор, по виду он был явный северянин, так же, как я. Только волосы у него были не желтые, как у меня, а русые, скорее даже темно-русые, глаза же, наоборот, светлее моих.

— Руки, — ответила я.

— Что?

— Руки развяжи, тогда поговорим. — Я развернулась, чтоб он увидел посиневшие пальцы. — На кой я тебе нужна без рук?

— Похоже, я ошибся насчет твоей неразговорчивости.

Конопатый хохотнул при хозяйской шутке и осмелел настолько, что брякнул:

— Кое на что баба и без рук сгодится...

Хозяин посмотрел на него холодно:

— Делай, что тебе приказали.