Помнят только мертвые деревья. Легенды.

И вообще, почему у ребят все более-менее понятно, а она – все еще неведующая?

- Маленькая ты еще, чтобы знать столь ужасные подробности о жизни, - хмыкнул Громов, показывая в усмешке острые клыки. Его глаза на миг всполыхнули алым огнем.

Мейер зло на него посмотрела исподлобья. Машка наклонилась к подруге и шепнула на ушко одно – единственное слово. Илая мгновенно вспыхнула до самых кончиков волос, от макушки даже дымок пошел от смущения.

- Рад, что на сей раз у меня такие культурные и сознательные подопечные.

– Вахтанг еще одним цепким взглядом окинул компанию беглецов. – Собирайте свои пожитки, если таковые имеются. Выдвигаемся обратно.

Ребята переглянулись.

- А книга? – неуверенно спросила Илая.

- Какая еще к демонам книга? – Замер мужчина, схватившись за край стола. Его ощутимо качнуло, явно на эмоциях.

- Вот эта, - Машка попыталась поднять фолиант, но тот как будто прирос к поверхности.

- Черт возьми, вот это сюрприз… И как давно… это… здесь..?

- Да с самого начала. Мы ее читать начали, а вчера эта чертовщина началась, так руки и не дошли.

Только выяснилось что Якоб – реинкарнация Чернобога, как все завертелось… - Стасия бойко начала пояснения, но к концу тирады и под огромными охреневшими глазами Лаур скомкано и тише уже закончила.

- Только вчера читать начали? – недоверчиво спросил мужчина, явно осознавая иной ответ, который ему может не понравиться.

- Не, который день уже. Третий? – Громов попытался тоже поднять книгу от стола, но та не шелохнулась.

– Блин, что за хрень?

- Черная магия, брат, - фыркнул Купров, а ребята последовали следом. Слышать от Чернобога о темной магии – ну да, почему бы и нет?

- Все конечно прекрасно, но как мы объясним появление в лагере, да и в городе медведя? – нервно махнула рукой Елизарова, намекая на Шутяка. Тот в счастливом неведении дилеммы шатался где-то на улице и вовсю оценивал свои новые возможности.

- Мм-даа… а вот это уже дилемма… И лодка его может не выдержать. – Вахтанг снова потер переносицу.

Решение столь крупной по габаритам проблемы ему явно пока не пришло.

В окне замаячила морда медведя. Григорий прижался носом к стеклу, дыша на оное из пасти. Поверхность быстро запотела, остался виден только прижатый мокрый нос.

Затем Григорий оторвал нос от окна, протопал к двери и сунул лобастую голову внутрь. Его вопросительное «Му?» так и говорило – «что делать -то будем, Алешенька?».

Стасия в этот момент пыталась перевернуть страницы книги.