Помнят только мертвые деревья. Легенды.

На него скептически посмотрели Стася с Машей – читать о том, что сидит у тебя под боком казалось довольно странным.

Парень махнул Мейер, чтобы она занимала кресло, а сам сходил за стулом. Единственный свободный был у входа, так что Громову пришлось тащить его через всю библиотеку. А когда он поставил стул и собрался уже сесть, вперед него успела Филармония. Запрыгнув на мягкое сиденье, кошка тут же устроилась поудобнее и принялась умываться. Под взглядом удивленного наглостью живности Стехана у нее заходил в раздражении кончик хвоста.

Больше месть свободных в библиотеке не было – за ребятами как бы невзначай стали подсматривать другие подростки из лагеря, и сейчас они вроде бы и не при делах, но оккупировали помещение читального зала и косились в сторону друзей.

- Ладно, тогда иначе.

Стехан передвинул стул в сторону и прошел к Илае, которая утонула в кресле.

- Прости, но придется на потесниться. Стоять у меня желания нет, а на банкетке у меня ноги затекут.

Мейер только пискнула и тут же покраснела. Даже кончики ушей, но это было видно только Громову. Нахал наклонился вперед, подхватывая свою книгу со стола и одновременно прижимаясь торсом к девчачьей спине. Илая снова пискнула, но как-то глуше. Она стрельнула взглядом из-под ресниц. Стехан поймал её взор, на глубине его глаз промелькнули как будто искры и едва различимые всполохи огня.

С соседних рядов и в принципе отовсюду послышалось шипение, ругательства, восклицания и скрежет зубной эмали.

Елизарова показательно проигнорировала странные звуки, заправив выбившуюся прядь за ухо. Машка прыснула в кулачок, Григорий тоже трясся, сдерживая смех. Тихие хрюки пробивались-таки через плотно сомкнутые губы, растянутые в улыбке. Панов и Купров дружно спрятали лица в книгах, уткнувшись носом прямо в страницы с текстом. Было странно, что парни так ненавидели друг друга, но при этом синхронно, как братья-близнецы, выполняли то или иное действие.

Стехан старательно держал постную мину пять минут, но ходящие ходуном плечи Илаи сбивали всю серьезность его наигранного настроя. К тому-же, волосы девушки щекотали ему нос и щеку.

Посторонние наблюдатели – следопыты, осознав тщетность в дальнейшем скрывании, живенько ретировались, шурша одеждой и обувью по полу.

Тут уже Стехан не выдержал и расхохотался в голос.