Помнят только мертвые деревья. Легенды.

А женщина уже отпрянула от него и теперь просто наблюдала.

Волосы Стехана зашевелились на невидимом ветру, по лицу пробежали волны сияния, и на коже проступили чешуйки. Медленно моргнув, парень открыл золотисто-алые глаза с змеиными зрачками – тонкими черными полосками.

Удовлетворенно кивнув, таинственная незнакомка решительно развернулась в сторону Мейер.

Та стояла ни жива не мертва, и даже старалась не дышать. Почему-то ей стало очень жутко. Черные глаза женщины неотрывно смотрели в ее глаза, будто пробирались до самой души.

И тут Илая узнала ее черты лица. Та самая незнакомка, что провела ее в ее видении!

А женщина встала рядом с Илаей, взмахнула руками, резким движением подняла в воздух ткань юбки и спиной врезалась в грудь Мейер. И вошла в нее. Как призрак, серебристой дымкой вселилась в Мейер, заставив ту покачнуться.

Немая пауза затянулась.

Все недоуменно переглядывались, но разорвать тишину первым никто не решался.

Неожиданно в дверь постучали. Стук получился резкий, сухое дерево гулко звучало.

- Стойте тут, я открою. – Вахтанг решительно зашагал в сторону сеней. Шутка ли – на заброшенном острове, имеющим славу проклятого, кто-то приходит и стучит в дверь!

Ситуация накалилась до предела – странная женщина, пробуждение сил у детей, мгновенное, почти безболезненное перемещение на немалое расстояние!

Сделав глубокий выдох, мужчина взялся за ржавую ручку и потянул створку двери на себя. Старинные петли натужно заскрипели, но уступили натиск.

Глава 13

За дверью оказался крепкий старичок, с темной бородкой, которая была с большими проблесками седины.

Одной рукой он держал небольшой цилиндр, прижав его к груди, второй опирался о резную трость. Нос острым клювом выходил вперед, ноздри чутко прислушивались к запахам. Маленькие глазки из-под кустистых бровей с теми же седыми клочьями цепко охватывали каждый кусочек пространства.

- Как я посмотрю, госпожа Хранитель уже успела тут побывать, - не спрашивал, а утверждал он, продолжая из-за порога осматривать помещение.

Внешность казалась безобидной, но жесткий внутренний стержень не стереть старостью, время над ним неподвластно.

Старый сюртук закрывал собой сероватую рубаху, сверху красовался пиджак цвета мокрой земли. По обшлагу тянулась тонкая вязь вышивки, отдающая изумрудно-золотыми искрами. Из нагрудного кармана торчал по-хитрому сложенный платок, на шее красовался шарфик, тоже по-особому завязанный.

Все в образе незнакомца казалось обычным.