Заклинатель ведьм

Требовалось и образование, и усердие, и наставничество. А вот что касается «безмагии», то мало кто выживал, если каким-либо образом все магическое было в нем полностью унижено. И еще большей редкостью были люди, кои рождались в этот мир совершенно лишенными внутренней магии.

И все же вот оно – Проводник, видимо сбежавший со службы Коллегии и рыжая ветренная девушка, лишенная природных магических сил, каким-то образом сошлись вместе. Союз не был счастливым ни для них самих, ни для окружающего леса, но все же они продолжали жить вместе.

С Проводником все было более-менее понятно. Такие как он в конечном итоге всегда «ломались» на службе Коллегии. Сверхсильные потоки магии со временем сжигали в Проводниках возможность контролировать способности открывать и закрывать каналы по своему желанию. И Коллегия списывала таких сотрудников. Дивиандр не был уверен, но подозревал, что отслуживших свое Проводников попросту убивают без лишнего шума. Однако, как минимум одному все же удалось сбежать и, если бы не девушка, то удалось бы и скрыться в недрах Ранквальдского леса, дожив свой век отшельником. Возможно, это были издержки профессии, но в любой сложной ситуации Дивиандр рано или поздно наталкивался на замешанную в деле красотку. Так уж устроены люди.

Из дома послышалось негромкое, нежное пение и убаюканный голосом матери, младенец затих.

- Она узнала о моем приезде, в деревне, - голос Дивиандра прозвучал резко в наступившей тишине. Заклинатель еще не решил, что делать дальше и хотел понаблюдать за реакцией Проводника.

– И раз ты караулишь, то сказала тебе. А значит ты знаешь о ее «прогулках».

- Знаю, - коротко кивнул мужчина. Даже в неровном свете костра на его лице отчетливо читались боль и решимость. Сочетание этих чувств придавало Проводнику какой-то особый, то ли героический, то ли мученический вид. Как будто бы рыцарь из старинных легенд, движимый одному ему понятным кодексом чести, ожил и уселся перед покосившимся деревянным домиком, охранять свою прекрасную, хоть и не верную, даму.

- И все же ты решил помешать мне, - Дивиандр не мог определить для себя, жалеет ли он сидящего напротив костра мужчину или же восхищается им. Он воспринимал Проводника не столько как человека, сколько как историю. Заклинателя восхищала невозможность происходящего. Даже Дивиандр не так часто сталкивался с историями, настолько выходящими за грань банальности. Была в этом всем какая-то печать эпического повествования.