Буржуй

В ответ на это человек в шинели жизнелюбиво хохотнул и сильным ударом ноги столкнул тюк с мертвецом в молчаливую глубину волн.

Глава 8. Метаморфоз

В то время, когда покойного Федора волокли в тюке, и скомканное тело его билось о камни, цеплялось за пустые, хлесткие кусты и, в довершение надругательства, было выброшено пинком в Неву, Евгений Осипович шарил по дну двора-колодца в поисках надежного укрытия.

Поместившись в глубине двора, на ступеньках одной из хозяйственных построек, под широким козырьком, он сидел, распахнувшись, устало и освобожденно испаряя наружу влажное тепло, и ничто не занимало его более, чем вальсирующие снежинки на фоне куска черного неба, видневшегося между козырьком и стенами дома, обступившими его.

Впрочем, снежинки увлекали Евгения Осиповича недолго, ровно до тех пор, пока он, столь неосмотрительно разбросавший жар тела, не почувствовал, что пот, только что струившийся горячим по спине, шее, лицу, вдруг остыл, обвив его ледяными извилистыми ветвями. Лихорадочный приступ озноба, порожденный не столько холодом, сколько болезнью, громко заклацал зубами пана, сотрясая его крупной дрожью.

Теперь не отдаленные перспективы тревожили Смальтышевского, ибо они-то как раз вырисовывались правдиво и ярко, в наимельчайших узорах, проступающих в сиянии сапфировой спинки египетского жука. Пан знал: сначала Неаполь: отогреться, разнежиться телом и душой, мечтать; затем – Египет, могуче влекущий с того момента, как попал ему в руки древний амулет. Ближайшая же перспектива выдвинулась, усмехаясь зловеще: околеть ему в эту ночь от холода, бездомному и больному, если только он немедленно не найдет места для ночлега.

Ход на квартиру был закрыт. Даже если эти страшные двое и ушли, – особенно пугал тонкокостного, изящного Евгения Осиповича тот, невыразительный, что чуть не вырвал ему кадык, – они наверняка вернутся. Скорее же всего, они никуда не ушли. Главным, однако, было не это, а то, что требовалось первоочередно решить, как поступить. Если забрать драгоценности без промедления, спустившись к тайнику из чердака, то каким образом он, отягощенный двойным риском – попасться в руки закона и при этом лишиться содержимого шкатулки, а главное – синего скарабея, – пойдет завтра ночью грабить купца? Если же золото сегодня не забирать, то ушлые гости найдут тайник непременно.