И маги могут быть королями

Письмо им я уже отправил. А мы сейчас совершим "перенос", - Тенперон подошёл ко мне, - удачи вам, ребята. Да хранят вас боги.

- Удачи, мастер Тенперон! - прощались ученики.

- Так, Николас, ничего не бойся - сейчас мы перенесёмся в лагерь Фердинанда.

- Я ничего не боюсь, учитель, - гордо ответил я.

- Вот и славно! - и я с Даркхамом оказался в темноте, в холоде Междумирья - нам часто рассказывали о нём.

Здесь был лишь свет далёких звёзд и холод. Холод, пробиравший до самых костей. Говорили, что он мог свести с ума: не убивая, холод мучил и мучил человека.

Меня передёрнуло при мысли о том, что я мог задержаться здесь...

Через секунду мы очутились где-то в поле. Рядом был разбит лагерь Фердинанда: принц уже собрал небольшую армию своих друзей и мятежных феодалов. Повсюду были шалаши и палатки. Поставлены они были в совершенно беспорядке: вилланы и рыцари не особенно заботились о выборе места. Похоже, догадывались или надеялись, что вскоре им придётся покинуть окрестные земли.

Вокруг лагеря располагались навесы, сооружённые на скорую руку из верёвок, свежесрубленных веток и листьев. Это были укрытия от непогоды для стражей. Под каждым навесом располагался десять или полтора воинов, скучающих в ожидании своей смены.

Около одного из таких дозоров мы и оказались. Стражники, едва завидев Тенперона в его более чем эффектной одежде, мигом поднялись на ноги, распрямили плечи и вызвались сопроводить нас к принцу. Чтобы "мэтр маг ненароком злость не затаил".

Вчерашние пахари боялись, что волшебник может с лёгкостью превратить их в лягушку или мышь. Интересно, хоть раз хотя бы один человек видел мага за таким дико глупым занятием? Это сколько же сил нужно затратить, чтобы на долгое время изменить форму обидчика? Да проще каким-нибудь боевым заклинанием прихлопнуть или испугать!

Аркадская Империя. Аркадия.

Андроник Ласкарий вёл размеренную беседу с Дукой Фемистоклюсом за чашей разбавленного вина.

Сухощавый аркадец, тот носил короткую бородку на унгуртский манер: выстриженная на скулах, она была густой на подбородке.

Светлые волосы выдавали айсарских родичей среди его предков. Говорил Фемистоклюс по-военному прямо, чётко, не редко позволяя себе грубость в словах об императорской фамилии. Андронику Ласкарию последнее в собеседнике не нравилось более всего. Потомок императоров, Андроник не любил грубости в отношении правящей династии. Пусть в ней и не текла кровь Ласкариев.