За славой, маг!

Что ж, мне очень пригодилось тогда общение с духом последнего Владетеля Беневаля.

Я и Владек миновали высохший ров, прошли через обваливавшиеся ворота внешней стены и оказались перед внутренней стеной. Мне показалось, что настают последние годы замка Беневаль, и начинаются первые дни руин Беневаль. Везде были видны обвалившиеся куски стены, камни начали превращаться в щебень. Донжон, огромное четырёхэтажное строение, в котором раньше жили графы со своими семьями, ещё кое-как держался. Но и здесь кладка возле окон и дверей стала обваливаться, отчего по замку гуляли страшные сквозняки.

Всё оказалось ещё хуже, чем я помнил.

- Боюсь, что здесь не хватит и всей королевской казны, - я нервно сглотнул.

- К счастью, казна Беневаль никогда не уступала средствам Огнаридов. Особенно по нынешним временам, потребовавшим огромных затрат от Реджинальда и Фердинанда, - знакомый голос шёл откуда-то сзади. В нём явственно чувствовались нотки гордости.

- Милорд, я рад приветствовать Вас в .

.. - я узнал голос Эдвина Беневаля. Сам хозяин и вправду стоял позади меня. Его трудно было отличить от живого человека. Разве что обычным людям вошло в привычку летать где-то в полуметре над землёй.

- В твоём замке, Николас, в твоём! Ты заслуживаешь его больше, чем Даркмуры или остальные заплатившие за свой титул торгаши. - Беневаль ничуть не изменился, как внешне, так и внутренне. Всё то же уничижительное отношение к рвущимся "куда не надо" и дворянам, поступающим несообразно с понятиями Беневаля о чести.

- К сожалению, сейчас время его заката. А у меня не найдётся и двух золотых в кармане, - я понурил голову.

- Зато деньги найдутся в казне Беневаль. Не унывай, Николас, я же говорил, что наша казна никогда не бывала пустой. И к тому же Даркмуры так до неё и не добрались. Следуй за мной, Николас. С твоей помощью я верну померкнувшее величие нашему гнезду.

- Да, милорд, - я чуть ли не бегом последовал за Владетелем.

Вскоре мы оказались на четвёртом этаже замка, где обитал призрак графа.

Зал Эсмеральды ничуть не изменился. Всё те же истлевшие и сгнившие портреты, и лишь один словно только что сотворён художником: портрет самого Эдвина Беневаля. Лицо графа хмуро взирало на вошедших. На кирасе был выбит личный герб Владетеля: чёрный грифон на фоне двух скал и далёкого солнца.

- Вот здесь, - Беневаль тронул стену позади портрета, и участок кладки начал отъезжать в сторону, - сокрыта казна Беневалей.