За славой, маг!

Да, именно так: разменявший уже четвёртый десяток, герцог ещё держался молодцом, но приход старости, а за ним и визит Даркоса были не за горами. Тёмно-русые волосы уже тронула седина, в карих глазах теперь лишь изредка пробуждался былой необоримый огонь, покорявший сердца дам и врагов. Плечи то и дело опускались, и тогда Энрике походил на капитана городской стражи, всё никак не желавшего покидать свой пост.

- Что ж, тогда это будет последняя в их жизни ошибка. Пора поднимать Южную армию, солдаты засиделись без дела.

Передай, чтобы трубили сбор, - Энрике хрустнул пальцами.

Его ладони были совсем не похожи на дворянские: покрытые мозолями и рубцами, они более приличествовали земледельцу или воину. Хотя, в общем-то, Сагирины на самом деле были и землепашцами, и воинами, как и их подданные: близость каганата обязывала...

Армия двигалась медленно, хотя и была не такой уж и большой. Пятнадцать тысяч пехоты и две тысячи всадников, их которых рыцарей - всего лишь пятьсот. А это было, мягко говоря, нехорошо: тайсары славились своими мощными атаками панцирной конницы, сметавшей все преграды на своём пути.

Остановить поток тайсарских катафрактов могла или стена копий и алебард, или встречный удар рыцарей. Нет, ну в принципе, можно было ещё попробовать расстрелять катафрактов, возвести на минуту-другую перед ними стену или просто сойти с их пути. А во время боя это, мягко говоря, проблематично. Третий путь был, на первый взгляд, простейшим: кажется, просто отойти в сторонку - и всё. А вот когда катафракты бы развернулись да ударили по перегруппировывающимся воинам противника...

К счастью, большого обоза с собой брать не понадобилось: всё-таки, не по вражеской территории шла Южная армия, а по родной земле. Колонна марширующих войск растянулась примерно на лигу. Люди изнывали от летнего зноя и пыли, так и норовившей залезть в глаза, набиться в рот, залететь в нос, покрыть походную одежду толстым серо-коричневым слоем. Солдаты шли налегке, сгрузив кольчуги и щиты на обозные повозки, которые ехали в центре строя.

- Отец, позволь мне отправиться вперёд, на разведку! - третий сын Энрике, Леопольд, гарцевал вокруг головы колонны на кауром скакуне.

Только-только отметившего свой шестнадцатый день рождения юношу тянуло в бой, к подвигам и славе, но отец не желал его отпускать далеко от себя. Сагирина всегда волновался за жизнь своих сыновей, не желая подставлять их под удары судьбы.