Попаданец в Византию. Аланская резня

Кто-то из греков, то ли самый храбрый, то ли самый самонадеянный, попытался красивой и пылкой речью отогнать наёмников куда подальше. Он сыпал возвышенными цитатами из бесчисленного числа историков античности и его родной страны, говорил о победоносном ромейском оружии и поражениях всех варваров, которые приходили на эту землю. Я готов был бы зааплодировать этому ритору с мечом (или топором, разглядеть я не мог) в руках, но сами же византийцы понимали глупость надежды на слова. Каталонцы вообще, наверное, поняли лишь сотую долю из речи ромея.

Но надо отдать им должное: выслушали. Наверное, посчитали, что он так их на бой вызывает или похваляется своими подвигами. А потом...

Звон мечей и молчание дерущихся насмерть людей. Ромеи боролись за спасение родного города. И пусть их было мало, пусть они не умели сражаться так, как наёмники, но за их плечами была правда. Только вот...Это в романтических повествованиях говорят, что сила с тем, с кем правда. В этот раз всё было не так. Ромеи отступали.

Я услышал вздох раненого византийцы и стук упавшего на брусчатку тела. Убит? Или ранен? Или один ранен, а другой убит?

Ромеи огрызались. Я, конечно, не специалист в их ругани (ну не изучают такое на должном уровне, всё на собственной шкуре проверять надо!), но каталонцы получили та-а-акой выверт словесный! Все пять этажей наберётся!

Но - ромеи отступали. Вот уже показалась в поле моей видимости спина первого ромея. Через секунду - второго. Значит, один всё-таки упал.

..

Они отступили. И снова. Не обращая никакого внимания на меня, а может даже и не замечая, ромеи дрались упорно. Ну насколько позволяло их умение владеть мечами. То есть упорно означало "несколько ударов - и отступление". Вот показались и спины каталонцев. Действительно, пятеро, и все - "чепцы". Они не дрались в полную силу, так, скорее игрались. Им доставляла удовольствие эта борьба с не готовыми к настоящей битве ромеями. "Чепцы" наслаждались своим превосходством. Чтоб им пусто было!

Кровь ударила мне в голову.

Кинжал потянул мою руку, и вот уже первый каталонец, чья спина была ко мне ближе всего, валяется с продырявленным боком и тупо смотрит на рану, не успевая соображать, что же происходит. Второй разворачивается ко мне. Быстро, очень быстро - и всё же его глаз так скучал по клинку моего кинжала...А голова - по булаве, подобранной мною у истекающего кровью каталонца...

Что-то кричат греки, то ли одобрительно, то ли яростно...