Попаданец в Византию. Аланская резня

Проклятье, даже и знакомства не надо! Просто пара наводящих вопросов - и всё, я погиб. Да хотя бы о придворных и о главах ведомств столичных спроси меня, и я тут же завалю этот "экзамен". И его-то уж точно не пересдашь...Сразу отчислят в покойники...

Шаги за дверью становились всё громче. С каждым звуком сердце моё билось всё сильнее и сильнее, отзываясь эхом, словно огромная пещера, в которую люди проникли впервые за многие века.

Шаги замерли у самого порога. Я весь напрягся. Скрип двери показался мне похоронным набатом.

Она отворялась медленно, со смаком. Свет от факелов освещал спину посланца, мешая тем самым разглядеть его лицо. Это только сильнее давило мне на нервы.

- Приветствую тебя, кесарь Рожер де Флор, великий и победоносный, от имени автократора и василевса, боголюбимого и богохранимого, василевса ромеев Андроника, да будет он прославлен в веках и взят на небо! - поклонился вестник.

Вот он должен был поднять лицо...А может, мне стоит отвернуться? Так и сделаю! Я сделал всё возможное, чтобы со стороны двери меня было трудно разглядеть.

Де Флор с улыбкой смотрел на эти мои ухищрения и едва сдерживал свой смех.

- И город приветствует тебя, и жители его желают тебе долголетия и побед бесчисленных! - продолжил меж тем посланник.

Голос его показался мне знакомым...Я машинально повернул голову в его сторону.

В тот момент он тоже поднял лицо. Наши глаза встретились. На мгновение он замер. Как и я.

Это был отец той самой девушки, которую я спас ещё в самом начале моего пребывания в Адрианополе.

- Вижу, встреча для вас оказалась приятной, - прыснул де Флор. - Послы от обоих василевсов...В моей скромной обители...Это такая честь!

Он молчал. Надо было что-то делать. Похоже, слова де Флора заронили в его душу зёрна сомнений. Прищурившись, он смотрел на меня и ждал моих слов. Нельзя было молчать! Надо же что-то говорить, Амартол! Надо! Но что? Что ему сказать? Ещё чуть-чуть, и архонт разрушит мою "легенду".

- Да, очень приятно видеть слугу нашего великого господина Михаила, особенно человеку, выполняющему веление господина Андроника. Очень важное веление. Жизненно важное, я бы сказал. Веление, которое просто-таки необходимо исполнить. Иначе достоин я буду смерти.

Последнее слово я произнёс с особым нажимом, напоминая архонту о спасении его дочери. Он смотрел на меня долго. Очень долго.