Попаданец в Византию. Аланская резня

Чтобы, значит, поддержать, показать, сколь тонко де Флор чувствует природу смеха.

В общем. Рожер уже готовился в правители. И шута приобрёл, и вообще...Интересно, не противно ли это было самому оруженосцу, который, в общем-то, не был настоящим слугой? Так, один из пятых-шестых сыновей какого-нибудь испанского феодала, отправившего отпрыска в далёкий поход, чтоб не волновал папашу. Для парня - Альфонсо едва ли стукнуло больше восемнадцати лет по моему мнению - Рожер оказался единственной опорой в далёком от дома мире.

Вот и приходилось подстраиваться как только можно, чтобы отблагодарить господина.

Противно. В самом деле, противно! Но что поделаешь, такова уж жизнь. Или подстраиваешься, или рвёшь себе жилы, чтобы плыть против течения. Не все так могут. Сам я себя не относил к группе "пловцов".

- Тогда я вновь прошу быть...- начал было я, но осёкся, поймав на себе взгляд де Флора.

Шутник отступил, дав место властителю. А тот не терпел, чтобы его приказы нарушались.

А он отдал мне именно приказ.

Откланявшись и рассыпавшись в благодарностях и восхвалениях, я вышел из покоев.

И то ли здесь было так жарко, то ли ещё что, но я почувствовал, как пот буквально девятым валом катится по моему лицу. Отёр рукавом солёную гадость, липнущую к глазам, но полегчало лишь чуть. Сердце бешено стучало. Так. Нельзя показывать свою слабость. Надо улыбаться. Улыбаться как можно шире. Пусть все думают, что у меня в рукаве что-нибудь да припасено.

Нечто вроде во-о-от такой пушки или мешка золота. А лучше и того, и другого.

Каталонцы постоянно на меня глазеют. Не смеются даже - ржут. Открыто, не таясь. Ещё бы, ведь они чувствуют себя полновластными хозяевами этого города. В их глазах мелькают бесенята, обещающие Адрианополю вечный грабёж, пока последнюю нитку не отберут у нищего и не зарежут последнего ребёнка. Мда. И они будут так действовать. Разграбят всю Фессалию, когда погибнет де Флор. Нет, конечно, не те же самые каталонцы, которые сейчас смеются надо мной.

Этих убьют аланы. То будут другие наёмники, их товарищи. Однажды они передерутся друг с другом. Уйдут в поход, и между колоннами будет разрыв в один дневной переход. И вот, "совершенно случайно", столкнутся друг с другом и начнётся мясорубка. Во всяком случае, об этом говорил летописец похода. А что было на самом деле - кто знает? Разве что запустят хронотуриста, и тот выведает, что да как.