Кушаны

Шаогоз скинула накидку, крепче сжала потеплевшую в руке терракотовую статуэтку.

– Мама…

Сквозь туман слез в полутемной комнате проявилась курчавая головка сына. Шаогоз шмыгнула носом, утерла слезы.

– Родиа, это ты?

Мальчик подошел к ней и встал рядом с ложем, всматриваясь в глаза.

– Ты плачешь? – спросил он.

Родиа! Это в его голосе сквозь мальчишескую звонкость уже пробивалась твердость.

Следом за ним вошел Шодиа. Шаогоз снова шмыгнула.

– Не плачу, замерзла. Холодно там, – кивнула на стену.

И вдруг такая нежность охватила ее. Она раскрыла объятия. – Идите ко мне!

Мальчики голубками прильнули к груди матери. Она поцеловала каждого в макушку, обняла крепко. Фигурка богини, зажатая в руке, будто кивнула. Шаогоз выдохнула. На сердце полегчало. Она не одна! Самые родные ее люди здесь, с ней рядом. Все образуется.

– Собирайтесь, пойдем в цитадель, – сказала она ласково, – отца проводите…

Слезы снова было подобрались к самым глазам: вот-вот озера переполнятся, капли влаги повиснут на ресницах и покатятся по щекам.

Шаогоз часто заморгала. Хватит плакать! Не пристало ей, жене асбаробида царя, показаться на людях с красными глазами и распухшим носом!

– Все, вставайте! Приведите себя в порядок! – она позвала служанку. – Логза, займись мальчиками и мне принеси кувшин с водой.

Наряжаясь, Шаогоз думала о Буцзю. Ей не давала покоя мысль о том, как сообщить ему имя дочери. Вдруг в шкатулке, где она подбирала себе серьги, ее пальцы нащупали кожаный шнурок.

Шаогоз осенило: надо написать имя дочери на куске кожи и передать мужу с посыльным!

– Логза! – в возбуждении, боясь не успеть, Шаогоз выбежала из своей комнаты.

Служанка, оказавшись с хозяйкой лицом к лицу и испугавшись ее горящих глаз, упала на колени.

– Вставай! – она подняла девушку. – Найди писаря! Быстро! И кусок кожи для письма!

За стенами дома слышался шум проходящих мимо повозок, говор людей сливался в один поток речи, в котором отдельными ручейками иногда звучало знакомое слово или обрывок фразы.

Простолюдины идут за город провожать войско! Шаогоз выхватила из рук служанки кусок выделанной кожи и сама побежала к писарю.

Как долго он выводит каждый значок! Удивив писаря неожиданной просьбой в такое время, Шаогоз ждала, когда он закончит дело. Под именем дочери она решила написать свое. Так надежней! Буцзю сразу поймет, от кого письмо и чье имя написано первым.