Кушаны

Писарь свернул пергамент в трубку, завязал кожаной тесьмой, скрепил ее глиняной печатью, на которой Саданкаш вдавил свою личную тамгу – трезубец, опирающийся на ромбовидное ушко с горизонтальной полосой над ним. Во втором письме принц сообщал царю, что от Гермея нет известий и он, Саданкаш, отправляется к войску вслед за посыльным.

Гонцы исчезли в ночи, направив своих коней один на восток, другой на запад. Саданкаш в ожидании утра забылся в чутком сне, еще и еще раз просчитывая в уме варианты исхода сражений.

Ветер ударял в стенки походного шатра, проверяя его на прочность.

Шкуры прогибались под его порывами, но шатер стоял крепко. Куджула сидел на войлочной подстилке, поглядывая за приоткрытый полог. Воины теснились вокруг костров. Натянутые на самый лоб шапки, запахнутые плащи защищали от ветра. Но он, словно злясь на людей, осмелившихся остановиться в поле в студеный месяц Творца, окатывал их резкими и оттого особо холодными порывами.

Куджула ожидал известий от Саданкаша и от лазутчика, два дня назад посланного с особым заданием.

На пороге шатра показался воин. Он присел на колени и протянул к царю раскрытую ладонь. На ней лежал круглый кусок глины с царской тамгой – три пары рогов горного козла, соединенные в центре в одной точке.

Куджула кивнул, воин удалился, и на его месте появился бородач, укутанный в бедняцкий ачкан, подпоясанный веревкой.

– Входи, – разрешил царь.

Худощавый мужчина с видом бродяги сел справа от входа. Неряшливая борода, усы и драная войлочная шапка, надвинутая по самые брови, почти полностью скрывали его лицо.

Глаз гостя не разглядеть, только его взгляд – лисий, колючий – прожигает насквозь. Слуга принес горячий мясной отвар. Бородач принял чашу и, сжав ее замерзшими пальцами, вдохнул тепло, паром исходившее от нее.

Царь подождал, пока он не осушит чашу до дна. Поставив ее рядом, лазутчик вытер губы тыльной стороной ладони и, без страха глядя на царя, сказал:

– Нашел проход. Начинается в пяти переходах отсюда. Конницей быстрей, – подумав мгновение, исправился: – Склоны ущелья слишком крутые и сыпучие, чтобы там мог кто-то укрыться, – не забраться.

Дальше ущелье поворачивает влево и расширяется. Там ложе ручья, но сейчас воды нет. Если двигаться рысью, понадобится меньше полдня, чтобы выйти на открытое место, к Живому Источнику. Около него стан дахов. – Он пристально взглянул на царя, но лицо Куджулы оставалось непроницаемым: он слушал. Тогда лазутчик продолжил: – Лагерь поставлен крепко.