Кровавый Альбион

Большая часть из них была сожжена дотла, и чёрные обломки поднимались к небу, словно гнилые зубы здешних безумных друидов. Встречались и уцелевшие дома, однако в опустевших лачугах уже давно не дымились очаги. Рядом раскинулись заросшие сорняками и дикой рожью поля. У дороги, в высокой траве, Мессала разглядел останки животных — иссушенные ветром шкуры, висящие на скелетах, там, где их закололи. Несколько раз на глаза попались и трупы людей с иссохшими чёрными лицами и пустыми глазницами. Глядя на них, молодой префект мысленно возвращался к посаженным на кол бриттам, встреченным ими на дороге перед спуском в долину.

Очередные свидетельства развлечения местных легионеров?Возможно, перво-наперво подумал бы префект, но это никак не согласовалось с найденным всё ещё живым варваром, ответившим перед смертью на вопрос, были ли это римляне, категорически — нет. Если не легионеры, то кто? На ум Мессале напрашивалось только одно объяснение, и ему представлялись другие бритты, сопротивлявшиеся римлянам и уничтожающие лояльных Риму сородичей. Вот это предположение уже вполне имело все основания оказаться правдой. Всё было хорошо, но кое-что никак не хотело укладываться у префекта в голове.Забавный вид самой казни, потому что он являлся восточным, но никак не бриттским. Будь они сейчас в Парфии, он бы не удивился. Ни один легионер с самой высадки не мог упомнить, чтобы бритты такое практиковали, а они практиковали даже вырезание сердец.При виде мёртвых тел шёпот припомнивших трупы на перевале воинов прошёлся по рядам. Кто-то говорил о кельтских духах фоморах, кто-то вспомнил местное божество — Эзуса, требовавшего человеческие жертвы через необычные и изощрённые казни. Некоторые дупликарии шутки ради пытались напугать молодых Бугул-Нозом — человеко-волком.«Человеко-волки?» — задался вопросом слушавший их префект.Невольно слушая все эти варварские бредни, Мессала начал раздражаться. Не ровен час, они начнут считать каждого живого бритта богом подземного мира. Подозвав к себе Мурену, молодой префект дал тому приказ заткнуть разошедшихся в историях дуралеев, поднимавших одной половине воинов настроение, а второй, наоборот, усугубляя его. На благо нервов офицера, старый центурион, громко гаркнув, быстро сумел утихомирить падавших в красочные бредни легионеров.Насмешливо ощерившиеся редкие деревья и коряги всюду вослед провожали их. Дорога свернула и пошла по берегу узкой реки, противоположно её быстрому течению.