Угрюм. Книга первая.

Объединенная армия насчитывала больше сотен тысяч ратников, князь ждал неминуемой и окончательной победы в войне с драконьем воинством, грезил, что земли Тархтарии великой, неминуемо разрастутся до немыслимых размеров и он с гордостью передаст их своему будущему сыну. Но всё переменилось, столица разбита, добрая часть земель Белых вод сожжены. Что стало с женой князя никто не узнал, она просто пропала, растворилась, как дым над полем битвы. Джунар ни с кем ни говорил, приказы не давал, а потом вовсе исчез, как и исчезли семь шаманов, коих он приблизил к себе в последнии дни войны.

Тогда все покидали приграничные земли, люди искали новой жизни в других Тархтариях. Оставались лишь единицы, вот Годовит остался на родине.

Он все потерял в этой войне, родных, друзей, соратников – никого не осталось. А что осталось воину, так это усталость от прожитых сражений, где навсегда вели свой бой его братья, его друзья, его соратники.

Годовит вернулся туда, где был когда-то его дом.

Теперь об этом мало что напоминало. Ближайшее поселение, в шесть домов, что было всего в пяти перелётах стрелы от родового гнезда Годовита было сожжено, вытоптано ногами и лапами, так, что не было даже намека на существовавшую там когда-то жизнь. Та же участь постигла и старый дом воина. Он узнал место, где прошло его детство, юность, где он становился мужчиной, лишь по скале, с двумя вершинами, на одной из которых росла кривая сосна, да обгоревшему пяти вековому дубу, который посадил, вроде как дед Годовита. Здесь воин построил свой новый простецкий дом-шалаш, выложил в нем каменный очаг, огородил высоким частоколом, от ночных хищников.

И всё-таки было тут хорошо и спокойно, через тройку лет развелось столько дичи, что Годовиту стоило только выйти за частокол, чтобы сразу обеспечить себя пропитанием на три дня вперёд. Лес разросся и благоухал, поляна перед домом заросла высокой огненной травой, а там за поляной был крутой берег чистейшей реки.

В двух днях пути на юго-востоке от своего пристанища, Годовит неожиданно обнаружил поселение из пяти дворов, как оказалось там жили его дальние родственники по матери, а ещё восточнее, на пол дня пути стояло ещё четыре двора, того же рода. Теперь, когда становилось совсем тошно от одиночества, что было хоть и довольно редко, можно было отправится погостить, пообщаться, да обменяться какими нибудь бытовыми мелочами.