Угрюм. Книга первая.

Последним правителем, что сделал именно Архаим центром Тархтарии был Рус Славенович, он соединял и преумножал земли, никто не смел нарушать границ обширной амперии, а после него мудрецы Архаима объявили город обособленной землёй, колыбелью белой расы, центром законов и веры. Тем не менее там принимали на царствование потомков Руса: Туруса, затем Рата и Хунумана, что по очереди держали власть над землями тысячу лет, потом произошло роскол, страна городов – Гардарика и великая Тархтарская Московия не пожелали принять власть сына Хунумана – Могана и загорелись костры братоубийственных войн.

Архаим Могана так же не благословил, но войны с Тархтарией, что всё чаще называли Полмира, не хотел. Вокруг города возвели магическую стену, что упёрлась в небесный купол, а врата Архаима были закрыты перед любым, кто шёл в город с умыслом злым, две тысячи магов и ведунов древнего города, с тех пор день и ночь, меняя друг друга, держу магию в стенах и вратах Архаима. И так, за почти уже тысячу лет, никто не попал в древний город и никто от туда не вышел.

Каан и не ждал, что врата Аркаима откроют перед ним, но указать демонам, на то, что и они не всесильны, хотел.

– Я думал мудры демоны, но видно ваш ум ещё не испекли в том пекельном мире из которого вы перешли! – глаза Каана вдруг вспыхнули красным неживым светом.

Стоявшие чуть в стороне Бельфегор и Самаэль многозначительно переглянулись, глаза всех демонов горели таким же светом.

***

Родигаш, вопреки своим ожиданиям в городище Телеуре не получил должной поддержки.

Тут везде царило пьянство и бесконечный блуд. Сельского посадника подняли насмех с его высказываниями о бунте.

– Садись ка ты с нами лучше, выпей, да девку попышнее подгреби, никто против Каана не попрёт, у него теперь орда в десять тысяч воинов и больше половины конных, – сказал лениво местный подвыпивший браги посадник.

– Ты не понял меня верно! Меня посадника Каана великого, Родигаша, там побил некий Угрюм, а теперь сказывают, что у него меч Джунара, он отряды собирает и на чёрного владыку войной собирается.

– Это ты не понял, Родигаш, набири он хоть четыре сотни бунтовщиков, с ордой ему не тягаться. У меня здесь в городище сотни воинов, стены высокие и толстые, а даже если в осаду возьмёт, здесь рядом град Сантия, где гарнизон в шесть сотен человек! Да мы любого разобьём. Вот как разобьём, так владыке Каану и доложим, какие мы храбрые, да ладные, а ты что сейчас скажешь? Какой ты слабый, да битый.