Жорж Милославский. Угнетатель

И ведь вроде ничего такого не говорил, цитировал земных классиков, а мозг взбил как белок венчиком, так что я без вопросов улетел на перерождение. Что мои шестьдесят лет опыта перед веками и тысячелетиями Демиургов и прочих кукловодов? Хорошо было чувствовать себя прожжённым циником среди хроноаборигенов, а сам оказался тем еще наивнячком.

Я бы и дальше спал, а не смог бы спать, то притворялся бы спящим, не от трусости, совсем нет! Ну то есть да, но всё равно не дождетесь! Просто меня припекло изнутри, организм вел себя как классический человеческий тупой кусок мяса и требовал опорожнить мочевой пузырь.

Вот приспичило ему именно сейчас. Ну и ладно, надо значит надо! Тем более, я только сейчас осознал, что тело уже давно реагирует на раздражитель, не дает лежать спокойно.

- Молодой господин проснулись, вишь ворочается – женский шопот донесся до меня из-за спины.

- А может и не проснулись, а просто обоссаться изволили. Мокро, вот и ворочается.

- Дык два дни без памяти, любой мог бы обоссаться, не токма дворянин.

Ого, а ставки-то растут! Если я правильно расслышал, то это служанки, а я видимо дворянин и господин. Пардон, а на каком языке они сейчас говорили? Точно не на русском, да и глупо было бы ожидать, что в другом мире, да еще и магическом, кто-то кроме меня будет говорить по-русски.

- Давай ему ночной горшок на видное место поставим, вдруг не промахнется, меньше потом убирать.

- А ну, цыц, курицы! – гаркнул я. Ага, прямо так и прикрикнул… засипел на пороге слышимости, видать горло пересохло.

- Чего-то сипит не по-нашему.

- Колдует небось, может сбежим?

- Не, хуже будет. Стой, раз приказано.

Ого, да тут дисциплина как в армии, это я люблю! В том смысле, что люблю, когда бойцы дисциплинированные у меня в подчинении, а не когда меня строят. А как же мне по-ихнему говорить, когда я языка не знаю. Стопэ, знаю я язык, понимаю как минимум. Тут или баг в прошивке, или надо галочку в нужном месте поставить, чтоб на их языке говорить. О! Повторю за девкой той фразочку, хорошо же зайдет.

Только надо постараться, чтоб услышали:

- Стой, раз приказано! Не то хуже будет! – о, вроде получилось. Во всяком случае, сам себя я услышал.

- Да, молодой господин. Как прикажете, молодой господин. – общение задалось. С трудом водружаю себя в сидячее положение, благо сразу несколько рук помогают мне занять вертикальное положение, частично вертикальное.

- Отлейте, господин, вот ваза. Зараз полегчает, столько терпеть не можно!

Ну раз просят, уважу.