Хроники Асдаля Продолжение

— Я понимаю, ты устала. Но надо выдержать хотя бы первую подачу блюд, - как и прежде, голос его звучал мягко, вкрадчиво.

— Великая, почему не ешь? - вдруг раздался бодрый голос Тагона, - Налейте Великой вина! Я хочу произнести тост!

Тагон был рад празднику, а вино, похоже, сделало его и правда счастливым, вызвало желание поделиться этим счастьем с окружающими его людьми. И это позволило Тане выстоять. Она даже нашла силы улыбнуться ему и выглядывающей из-за его плеча Тэархе. И так, пусть и против воли, вовлечённая в празднество, Таня получила так необходимое ей сейчас время, чтобы найти силы обуздать своё перепуганное и страшно сердитое сердце.

Пройдя через растерянность, смятение и даже страх, она открыла сердце гневу и в нём обрела опору.

Теперь и она могла улыбаться. И вот так, улыбаясь, чуть наклонившись в сторону Саи, Таня тихо произнесла:

— Не думаю, что ты получил ответы на все свои вопросы...

— В самом деле? Ты меня недооцениваешь! - Сая как будто искренне обрадовался её желанию поговорить.

— Я уверена, что ещё могу тебя удивить. И я готова это сделать. Но прежде хочу увидеть папу, убедиться в том, что он в полном порядке. Распорядись пригласить его ко мне.

— Оу! Да Великая научилась повелевать, - и Сая тихо рассмеялся, - Чувствуешь вкус власти? Нравится?

— Я хочу увидеть папу, - ничуть не дрогнула Таня, - Распорядишься? Или мне сделать это самой?

— Значит согласна поговорить... Даже полагаешь, что ещё способна меня удивить..

. Я заинтригован. Хорошо. Его приведут, - словно неохотно Сая согласился.

— Остальные вахан ...

— Я отпущу их...

— Ты сделаешь это прямо сейчас! И если что-то хочешь узнать, спросишь у меня прямо. Ясно?

— Что ж, Великая, сделаем как ты сказала, - Сая, наконец-то, убрал с лица эту сейчас так ненавистную Тане кроткую улыбку и знаком подозвал к себе стоявшего неподалёку на карауле воина царской Стражи.

Вырваться из-за пиршественного стола было делом непростым. Пришлось мучительно долго наблюдать как главы всех племён, входящих в союз, а ныне царство, поют дифирамбы царю и царице и возлагают к подножию их стола подарки.

И только когда пир пошёл на второй круг, Сая наклонился к Тане:

— Великая, теперь мы можем уйти, если желаешь, конечно.

Смертельно уставшая Таня даже не поверила своим ушам, и радость, отразившаяся в её глазах, вдруг смутила Саю. Это не то, чего хотела бы Таня, но сейчас ей оставалось только довериться ему.