Гроза над морем

На нем было написано несколько слов на непонятном языке, которого не смог узнать никто. Записка была адресована племяннику, то есть, самому Дэниэлу; ему и отдали и записку, и карту, но что с ними делать, он решительно не знал. Острова, на которых стоял заветный крестик, были слишком далеко от обычного курса "Исиды", поэтому свои мечты о кладах и приключениях парень задвинул в долгий ящик.

После двух седмиц путешествия по Алому морю "Исида" подходила в последний порт – северный Эйденхилль. Здесь капитан Янис Миллс должен был подписать договор с правителем северных земель, лордом Брауном, о том, что кораблям с юга позволено входить в порты, а мастерам разрешается беспошлинно торговать на суше.

Оставалась последняя задача, самая простая, обошлось даже без происшествий: гроза прошла стороной. И вот уже виднелся скалистый берег гостеприимного мыса, несколько человек, встречавших корабль на краю обрыва, даже дымок поднимался над крышами прибрежного городка...

В воздухе отчетливо пахло гарью.

Это почувствовали некоторые матросы, что были на палубе: оставили снасти, подошли к борту, всматриваясь в береговую линию. И вдруг Дэниэл услышал чей-то короткий, приглушенный из-за расстояния вскрик, а затем всплеск. Маленькая фигурка вместе с фигурой повыше и покрупнее сорвалась со скалы в море, а остальные кинулись наутек.

Дэниэл, цепляясь за галсы и скользя взмокшими ладонями по гладким деревянным ступеням вант, скатился на палубу и хотел было объявить тревогу, но один из матросов, Эллиот, опередил его.

– Человек по левому борту! – закричал Эллиот, свесившись с грот-мачты. – Шлюпку, скорее!

Дэниэл перегнулся через борт. Старшие матросы уже спускали шлюпку, снимали весла, двое спрыгнули с веревочного трапа. Маленькая легкая шлюпка чуть покачнулась, накренилась набок. Из своей каюты, щурясь от солнца и прикрывая глаза ладонью, вышел Уолтер Хольм. Он служил доктором на баркентине "Исида" уже больше пятнадцати витков, еще с тех пор, когда капитаном был Джон Миллс, отец нынешнего, Яниса.

– Что, вытащили? – Уолтер ухватил за воротник Дэниэла. Юнга поморщился: манеры доктора всегда оставляли желать лучшего. Он прослыл грубым и циничным, его насмешки и язвительные словечки терпели с трудом, но по-другому не могли: судовые лекари были далеко не на каждом корабле. Хотя на первый взгляд Уолтер такого впечатления не производил: лицо его казалось приятным, располагающим.