Гроза над морем

Эй, Тоби, где там она?

Высокий рыжеволосый пират ушел на нос корабля и через минуту вернулся с Мартой. Увидев своего капитана, раненого и привязанного к мачте, она ахнула, рванулась к нему, но Тоби легко удержал ее на месте, обхватив одной рукой за шею и прижав спиной к себе. Она забилась в его железной хватке, как пойманная птица, но сделать ничего не могла: мужчина был почти на две головы выше нее и гораздо сильнее.

– Не обижай девушку, Тоби, слезы портят ее симпатичное личико, – бросил Остин, словно издеваясь, и вновь обратился к Янису.

– Ну так что?

– Делай со мной, что хочешь, но не трогай моих людей. Я обещал этой девушке защиту, и я буду защищать ее до последней капли крови. А если не смогу, то отвечу только перед богами и перед самим собой.

Остин вразвалку подошел к Тоби, небрежно расцепил его руки, одной рукой обхватил Марту за пояс и дернул к себе. Она зажмурилась и отвернулась. Остин провел пальцем по ее подбородку, отбросив назад копну золотистых волос, запрокинул ей голову. Марта судорожно вздохнула, когда нож с костяной рукоятью коснулся шеи и оставил маленькую царапину чуть ниже уха.

– Впрочем, с ней мы поговорим по-другому, – капитан пиратского судна вдруг резко оттолкнул девушку, и она, отлетев на несколько шагов, снова оказалась в цепких объятиях матроса. – И с тобой тоже... по-другому. Идем, Тоби.

Они направились к спуску в трюм. Марта кусалась, вырывалась, кричала, срывая голос, но шансов спастись у нее не было, и Янис чувствовал, что ему самому еще хуже от того, что он не может избавить ее от этого кошмара.

Матросы с палубы схлынули вниз: делить добычу и выпивать. Капитан Миллс остался в одиночестве. Он чувствовал, как силы окончательно покидают его. Разговор с Мэйном Остином дался нелегко, после каждого слова хотелось передохнуть. Слабость разлилась по всему телу холодным и тяжелым свинцом; если бы не веревки, прикрутившие его к мачте, он бы не мог стоять. Даже теперь ощущалось, как тонкая струйка крови медленно сползает к правой ключице и засыхает под одеждой. Капитан сделал единственное доступное ему движение: изловчившись, подцепил зубами один кончик шейного платка и затянул его покрепче, так, чтобы он служил повязкой. Ни на что большее сил не хватило, да и возможности не было. Янис откинул голову к мачте и закрыл глаза.

До позднего вечера пиратская шхуна не спала. Отовсюду слышались пьяные вопли и хохот, звуки потасовок и звон оружия. Янис не пытался вслушиваться в речь: все равно почти ни слова не мог понять издалека.