Крест бессмертных

- Видно, он продал душу своему христианскому дьяволу, - решил старый опытный сотник Шихихутаг, чья сотня уже потеряла два с половиной десятка человек, пытаясь убить русского. – Никогда не видел таких быстрых. Чистый волк. Оставьте его! – приказал он сотне. - Уходим за реку! Туда, на правый берег!

Татарская сотня, подчинившись приказу, обтекла Алёшу с двух сторон и вскоре растворилась в сгущающихся сумерках.

Больше драться было не с кем. Его окружали одни мёртвые.

Только теперь он понял, как устал. Камень Чинтамани, дающий силы на протяжении всего этого бесконечного дня, видать, тоже притомился.

Алёша наклонился, вытер саблю о штаны ближайшего мертвеца, чей стеклянный взор пялился в быстро темнеющее небо, распрямился, покачнулся. Голова резко закружилась, молодой месяц исполнил на небе короткий лихой танец и, если бы не подставленное вовремя плечо Акимки, он бы свалился.

- Тихо, тихо, - прошептал верный товарищ, который всё это время прикрывал ему спину. – Обопрись на меня и пошли отсюда.

Нечего нам тут делать, татарва, не к ночи будь помянута, вот-вот вернётся. И тогда нам точно конец, и к бабке не ходи.

- Пошли, - согласился он, отправил саблю в ножны и опёрся на плечо друга. – Пошли, Акимка, ты прав.

Уже почти совсем стемнело, когда они наткнулись на гору мёртвых тел, преграждающих путь.

- Татары, - приглядевшись, определил Акимка. – Кто-то здесь из наших крепко стоял.

- Кажется, я знаю, кто, - сказал Алёша. – Ну-ка помоги…

Они оттащили в сторону несколько мертвецов и там, ещё под четырьмя телами Алёша нашёл Илью.

Старый библиотекарь ещё дышал. Но двигаться уже не мог. Его открытые живые глаза спокойно смотрели в небо, на молодой месяц, льющий свой чистый ясный свет на эту большую и грешную землю.

- Алёша, - прошептали его губы, когда молодой храбр склонился над ним. – Нашёл меня. Это хорошо. Значит, буду похоронен по-христиански.

- Не торопись помирать, дядя Илья. Ты нам всем ещё нужен. Ну-ка, Акимка, помоги…

Они освободили Илью от оставшихся трупов.

Теперь Алёша увидел, что Муромец до сих пор жив каким-то чудом. Посечённая кольчуга едва держалась на теле, и вся была залита кровью, казавшейся чёрной при свете месяца. С правой стороны груди торчали две стрелы, вошедшие чуть ли не по оперенье. Сразу видно, что били в упор, наверняка. С левой стороны, под ребром, зияла широкая чёрная рана от копья. Она всё ещё кровоточила. Как у Христа, подумал Алёша и перекрестился.

- Правильно, - прошептал Муромец.