Экзорцизм – дело для профессионалов. Пролог

Прошло не меньше двадцати минут прежде, чем он вернулся с подносом, полным еды.

– Ну, рассказывай, – нарушил тишину Ричард и со вздохом придвинул к себе тарелку с говяжьими щечками, томлеными в вине, едва за слугой закрылась дверь.

Дональд же с едой не торопился, сначала сделал большой глоток пива, потом раскурил сигару. Стоит ли рассказывать о терзающих его сомнениях? О болезни теперь уже не только жены, но и дочери?

– Дом чудесный, – наконец произнес он и заметил, как взметнулись густые брови Косманда.

Будто бы он знал что-то, чего не знал Дональд.

Или просто удивился такой оценке, видя подавленность друга?

– Но… – теперь Ричард чуть прищурился, и в его карих глазах вспыхнула искорка предвкушения, – но, – продолжил Дональд, – пока эффект от смены обстановки не такой, какого я ждал.

– И какой же?

«Наверное, он таким же мягким и участливым тоном разговаривает со свидетелями, чтобы обернуть их показания в пользу своего подзащитного», – подумал Дональд.

– Избель ведет себя странно, а теперь еще и Амалия…

– Странно, говоришь? – Косманд отодвинул от себя опустевшую тарелку, промокнул салфеткой губы.

– Ее тревожат видения?

– Не ду… – осекся Дональд, – Амалию тревожат, Избель – нет.

– Знаешь, я ожидал чего-то подобного, когда узнал, что Айдел продает тебе особняк, который столько лет стоял заколоченным.

Ожидал? И имя одного из семьи Лордов Основателей произнесенное столь фамильярно!

– И каковы причины, позволь узнать? – холодно поинтересовался Дональд, справившись с растерянностью, вызванной словами Косманда, но тот только усмехнулся:

– Ты же знаешь, я люблю странные истории.

«Странными» он называл рассказы о встречах с призраками, феями и прочими плодами бурного воображения безграмотных или впечатлительных особ. Больше него подобные истории любил только журналист Конфорд: как-то раз кто-то даже пошутил, что «Лоуренс Конфорд» это вторая личность Ричарда Косманда. Глупость, конечно, но…

– И что в моем доме странного?

– О, дорогой друг, – Косманд отпил пива и прищурился от наслаждения, – такие истории стоит рассказывать в темную ночь перед Днем Сошедших Душ, но так уж и быть…

***

В кронах яблонь тихо вздыхал ветер; солнечный свет просеивался сквозь листья и рассыпался искристыми золотыми бликами по траве, шершавым стволам, страницам книги, что лежала на коленях Амалии.

Сосредоточиться на тексте не получалось, хотя здесь, в саду, живительное тепло согревало тело, изгоняя ненавистный холод из каждой косточки, но не из сердца.