Кровные оковы

В соседние княжества посылать? А если и у них нет того, кто сможет приехать? Что мы будем делать?

– Вопросы власти — моя забота, – отрезал Лоренц, завязывая портупею. – Уж точно не дворовым это решать. Сначала нужно избавиться от убийцы в управе. С прочими делами разберёмся позже. Отойди, – он наконец совладал с креплением меча и, хромая, прошёл в коридоры. – Ступай на кухню. Не стоит тебе на это смотреть.

– Да, Ваше Сиятельство, – пробормотала Анешка, наспех поклонилась и просеменила вниз по лестнице. Дверь распахнулась, на пороге стояло не меньше дюжины вооружённых мужчин.

Кто-то разгневанно шипел и ругался, другие тихо вытирали слёзы, прочие разминали руки и держали пальцы на рукоятях клинков.

– Посторонись, – рявкнул командир. Бедная Анешка перепугалась, вскрикнула тихонько и убежала в коридоры к прочим служкам. Раздался нестройный тяжёлый шаг сапог по лестнице. Старший встал перед Сиятельством и поклонился.

– Я хотел попросить вас, – доложил он, выпрямившись. – Позвольте сейчас надеть ваш герб.

За последние дни вы для деревни сделали куда больше, чем её старосты за полгода. Для меня будет честью идти на правосудие от вашего имени.

Лоренц взглянул на свою жёлтую повязку, перевёл взгляд на серо-голубое полотно на командире и покачал головой.

– Вы идёте не от моего имени, а от всей Терновки, – ответил он. – И должны нести её знамя, а не моё. Не скрою, мне было приятно слышать эти слова, – юноша улыбнулся. – Но предателя должно вести в подвалы под гербом господ, против которых он пошёл.

Отдай им долг. А мне ещё успеешь.

Командир, пожевав губы, медленно поклонился в пояс.

– Конечно, Ваше Сиятельство, – негромко сказал он. Голос его чуть дрожал. – Я не подумал об этом. Спасибо.

Они встали перед дверью. Охраны рядом не оказалось — за два дня с постовыми была такая чехарда, что они уже и не успевали разбираться в дежурстве. Да и Анешка обещалась привести всех, кого найдёт. Юлек сам назначает людей на каждый день, вспомнил Лоренц слова караульного у храма; значит, именно это ему и позволило незаметным ускользнуть из дома в ту ночь… живот снова свело.

Я не хочу знать, где он это совершил, твердил себе юноша; но придётся, придётся выслушать всё, чтоб точно увериться в своей правоте.

Сиятельство закрыл глаза, медленно выдохнул — и кивнул. Передние с грохотом выбили дверь сапогами, та повисла на одной петле. Один за одним они вошли в спальню, громко, с шумом, отбивая шаг и звеня клинками.