Кровные оковы

– Собери мои вещи и отправь любого свободного человека с ними в управу. Я здесь больше не могу находиться.

– Никак в лагерь собрались? – заволновалась она, поддерживая его за руки, – да как вы поедете-то? И не будете слугу своего ждать? Да как так?

– Он не вернётся, – сорванным сиплым голосом прошептал Лоренц, – и я должен навести порядок хоть здесь, чтоб это всё не было зазря.

– Да что же… да почему всё… – причитала тихонько Марта, послушно завязывая шнуровку жилета на груди парня, – да что же вы сделаете, да какой тут порядок в наше-то время… а потом-то куда? А если не выйдет? А коли сами в опасности окажетесь? Нам-то как потом в глаза смотреть…

– Подумай лучше о том, как я буду смотреть в глаза его сыновьям! – в сердцах крикнул Лоренц, почувствовав, как по щеке снова побежала слеза, – он должен был вернуться домой, и он, и Лавр, и учить моего ребёнка, и обнять свою жену! Я хоть о похоронах в родном городе должен позаботиться, раз уж у вас никакого уважения нет к человеку!.

Знахарка замолчала, потупив взгляд.

– Я разберусь с вещами, – тихо сказала Марта, когда одетый уже Лоренц медленно, опираясь на трость, поднялся на ноги, – не беспокойтесь о том. Вас, верно, поселят в управе. Посылайте за лекарями в любой день, придут и помогут. Берегите себя.

– А ты, дочь монахов, не забывай молиться о нас всех, – отозвался Сиятельство. – Похоже, все наши жизни сейчас в одних руках. Спасибо тебе… за всё. Что сделала, и что собиралась.

– Уж постараюсь… – пробормотала она едва слышно ему вслед. Лоренц сделал шаг, другой, третий. Сегодня идти было легче. Я должен поговорить с Юлеком. Я должен похоронить Олафа. В голове бились одни и те же тупые мысли. Я должен найти виновных. Он сказал, что нашли внизу холма; ужели решил покончить с жизнью, не выдержав будущего позора и безденежья? Нет, нет, он не мог, он верный и праведный человек, он не мог пожертвовать жизнью после смерти ради благородной гибели на своих двоих! Может, всё же оступился, подвернул ногу, потерял костыль? Юлек сказал, что его не было рядом… может, напился пьяным в кабаке и кое-как дошёл до храма, а там… по дороге далеко впереди брели знакомые фигуры старосты и его младшего брата.

– Стойте! Стойте, подождите! – крикнул он. Проклятая трость не давала ускорить шаг.