Кровные оковы

При взгляде вниз его замутило – далеко на траве лежало изломанное тело с такими знакомыми растрёпанными волосами и повязкой семьи Альмонтов.

– Как можно спуститься вниз? – выдавил он, оглядывая двор. Пожухлая трава была смята. Около храмовых стен лежал такой знакомый костыль, чуть обломанный и испачканный в крови. Похоже, опёрся случайно на ногу и упал, потеряв равновесие… такая глупая смерть для такого храброго человека!..

– Пойдёмте за мной, – велел Юлек, – а ты, мелкий, тут стой, и ни шагу в сторону! – пригрозил он.

– Ежели потеряешься, мне голову за тебя оторвут! Пойдёмте, Ваше Сиятельство, – он повёл их чуть в сторону, к более пологому склону. – Получится у вас спуститься? Я помогу, ежели что, но может и так, ну сами понимаете, н-да…

На спуск ушло много времени. Повторить судьбу своего слуги Лоренц не хотел, и потому одной рукой опирался на трость, а второй – на Юлека. Едва нога ступила с камня на траву, он тихо вздохнул и отпустил своего попутчика. Нельзя отводить глаза. Нужно завершить дело.

Трава вокруг была измята, будто Олаф после падения тщетно пытался подняться и выползти с оврага. Еле совладав с дрожью, Лоренц присел около тела и закрыл его глаза.

– Видишь, как вышло… – тихо сказал он, снимая с него повязку, – ты хотел стать учителем для моего сына, а сам не смог совладать с собственным страхом... я добьюсь праведных похорон. Я тебя не посрамлю.

Он сложил в ровную позу сломанные ноги, от которых несло сгнившей плотью, и перекрученные в суставах руки с торчащими из плеч осколками белых костей.

От тела за версту несло алкоголем.

– Уж прости, – продолжил Лоренц тихо, – что я не смогу унести тебя сам. Ты бы меня унёс, я знаю, – он чуть подвинул тело, чтобы снять его с муравейника, и на траве под ним разлилось пятно крови.

– Ну что, Ваше Сиятельство? – тоскливо спросил Юлек. – Что повелите? Оставить, убрать?

– Уберите, – тихо велел Лоренц, – и несите в храм. Он должен быть похоронен дома.

– В храмах не принимают самоубийц, – холодно возразил тот, – вы извиняйте уж мою прямоту, но я и так тут на птичьих правах, и спорить с церковниками не собираюсь.

– ...под мою ответственность, – Лоренц вновь склонился над телом Олафа. – Мне нужно в управу. И в кабак, и в храм. И караульные, – он резко обернулся к Юлеку. – Дайте мне полдюжины дней. Я сделаю всё возможное, чтоб доказать праведность моего слуги. Если за шесть суток не найду доказательств, что он умер не по своей воле – будь по-вашему, жгите, как самоубивца.