Кровные оковы

Арон, отец семейства, на вопрос об Олафе покачал головой, и отвёл Лоренца к себе в погреб – показать запасы медовухи. Там стояло не больше десятка бутылок.

– Не такая она крепкая, чтоб с неё развезло, – сообщил он, – да и запасов, как видите, маловато. Вчера у меня забрали парочку, но этого и ребёнку будет мало.

Конюха они встретили по пути, но и он тоже не сумел сказать ничего полезного. По пути Юлек разговорился с потрёпанного вида женщиной с полной корзиной тряпок в руках – из разговора оказалось, что это прачка из кабака.

Она подтвердила, что Олаф вчера заходил: скривилась, вспомнив о запахе от его раны, и пожаловалась, что сегодня всё утро отмывала полотенце, лежавшее на его стуле.

– Я-де и с Марфой увидалась на реке, каково ей в воде ледяной, бедненькой, – вздохнула она, – вы б зашли к ней, раз калеку своего ищете. Они похоже что свиделись тоже вчера. Можт хоть ей сказал, куда отправится? Хотя далеко не уйдёт, не боитесь.

– К Марфуше мы направлялись к концу, – мрачно пробормотал Юлек, сунув женщине медяк в корзину.

– Ваше Сиятельство, пойдёмте-ка в храм снова. Только нонче я вас отправлю, чтоб они не выделывались, как передо мной. В кузню и потом успеется.

В кузню Лоренц бы и не заходил, будь его воля. Увидеть знакомые фартуки и молот, но не услышать тихого нежного голоса было бы последним ударом, после которого он свалился б на дорогу и не вставал до самых метелей. Но ведь кузнецы – люди важные, знающие слухи, знакомые со всеми в деревне, сильные и своевольные! Он, верно, был бы хорошим помощником.

– Зайдите, пожалуйста, к нему самостоятельно, если не трудно, – тихо попросил Лоренц, потерев свободной ладонью такую уставшую уже от трости руку. – Кажется, после храма мне нужно будет отдохнуть. Я же почти два месяца лежал. А что за Марфуша?

– Девка, в храме о чистоте заботится, – махнул рукой староста, – её не было, пока я там… ну, понимаете, да. Только монахи, да больно они понимают в наших делах. А я же, – заволновался он, – я ж не спрашивал, видали они его иль нет! Просто спросил, могут ли тело придержать до того, как отвезут!.

. ай, дурак, дурак! Пойдёмте скорей!

Лоренц криво улыбнулся.

– Боюсь, с этим будут некоторые…

– Ай, дурак, – хлопнул себя по лбу Юлек, – вы уж простите, ВашСиятельство, всё в голове не упомнишь. Пойдёмте, пойдёмте, давайте помогу вам.

Возвращаться на храмовый двор было невыносимо. Мимо прошли хмурые мужчины в порядком испачканных белых рясах, которые несли закрытые простынёю носилки.