Кровные оковы

Идти в управу не было никаких сил. Он чувствовал, что всю ночь кто-то стоял по другую сторону двери, и только это понимание давало ему силы не уснуть. Этот слепой чужак был как-то связан с трупом в овраге, и с Олафом, и, верно, с тем мёртвым стариком из храма. Но ни замок на двери, ни задвижка на оконце так и не сдвинулись с места.

Солнечные лучи едва попадали на эту грязную, закрытую от света улочку. Ветер снова засвистел, как в ночной снегопад. Рассматривая отблески света на такой вытертой уже трости, Лоренц понял, что потерял последние остатки надежды.

– Я многое сделал, – прошептал он, – я многое успел. Четыре дня… помоги мне, пожалуйста. – Сил поднять руку к лицу не было. – Я клянусь, что, если ты мне поможешь, я отстрою моленную у нашего поместья и сам проведу в ней первую службу. Только помоги. Только не бросай.

Подобрав трость, Лоренц встал, чуть качаясь, тихо выдохнул и побрёл обратно к главной улице. Тот больной выглянул было из двери, но тут же спрятался обратно, увидав дорогую одежду. Я пропустил прощальный ужин, подумал Лоренц; надеюсь, Фрол меня простит за это.

– Вы там чегой-то делали, ВашСиятельство? – на него обернулся караульный на дороге, только-только вступивший в утреннюю службу. – Нехорошие места, туда приличные люди-то не ходят уж давно, мы тут не пускаем в деревню оттуда…

Лоренц схватил его за грудки.

– Мне нужен отряд, – прошипел он, – десяток человек. И немедленно. Его Благородие сказал, что дал мне эту волю.

– Т-там… – стражник махнул рукой в сторону управы, от которой отходила целая группа караульных. – Распределяют на службу… а вам пошто надо-то?

– Приведи, – велел Лоренц, отпустив мужчину. – Приведи сюда. Бегом! – рявкнул он.

Стражник торопливо поклонился и пошёл к управе, окликнув своих. Сиятельство прикрыл глаза. Как объяснить добрым людям, кого он там видел, куда пошёл, почему провёл ночь под открытым небом? Побольше общайтесь с командирами, а не рядовыми, вспомнил он совет Олафа.

– Ваше Сиятельство, все на месте, какие будут распоряжения? – отрапортовал самый старший. Лоренц молча кивнул в сторону грязных переулков и сам, хромая, отправился впереди всех.

Бедняк с оспой всё ещё сидел на своём месте. Увидав отряд, он прохрипел что-то и, упав на землю, пополз в дом. Смерив его презрительным взглядом, Лоренц подошёл к такому знакомому дому с оконцем и махнул рукой.