Право на место. Анонс

Впрочем, ни осуждения, ни злобы в её голосе не было. Скорее, удивление и искренний интерес. В муже она никогда не сомневалась.

- Хочешь знать?

- Хочу.

- Это грязь.

- Не впервой.

- Хотелось бы, чтобы в последней, - вздохнул Гавриил, - но ты ведь не уснешь, пока не узнаешь?

- Ты всегда знал, что я хочу, - довольно произнесла супруга.

- Передай Хайнцу, что мы идём, - распорядился граф, - и чтобы было, где присесть графине.

- Да, ваше сиятельство, - служанка вновь сделала книксен и стремительно умчалась по коридору.

Графиня хмыкнула и уткнулась носом в шею своему любимому.

- Они ведь за совесть тебе служат, не за страх. Ты знал это?

- Нет. Но я старался так сделать.

- Зачем? Страх много эффективнее, разве не так?

- Нет, милая. Страх деструктивен, и, как и любое деструктивное движение, оно имеет предел. А совесть и добро - созидательны, а созидание предела не имеет.

- Это слишком умно для меня, - притворно застонала девушка.

- Сказала мне та, которая чуть не получила академическую степень и место преподавателя в Имперской академии наук, - улыбнулся граф.

За что был не менее безжалостно ещё раз поцелован в щёку.

---

- Так кто она? - спросила графиня, спускаясь со своим мужем в новомодном лифте в подвал.

- Увидишь, - ответил граф.

Девушка не боялась графа, так как давно его знала, и она была уверена (и не без оснований), что за ним, как за каменной стеной. Однако, умение читать интонацию и настроение молодым девушкам знатных родов прививают с самых юных лет, и то, что она услышала в одном этом слове, заставило табун мурашек пробежать по спине и рукам.

Графиня любила сравнивать подобные ощущения с погодой. Ясный день, пасмурный, дождливый, снежный...

Она услышала ледяную вьюгу одновременно с раскатами грома.

---

У двери в камеру в подвале стоял караул из двух человек. Напротив них сидел на табуретке, откинув голову, закрыв глаза и вытянув ноги, молодой человек в рабочей форме.

По рукам, сложенным на груди в замок, тонким пальцам и запястьям с особой татуировкой можно было сразу идентифицировать, что он из немецких эдельманн - дворян, по нашему. Он терпеливо ждал. И дождался.

- Граф, - поклонился он пришедшему, - графиня.

Немецкий акцент был почти незаметен. Слишком много времени барон Хайнц фон Штольберг пробыл в России, чтобы, в очередной раз проявив немецкий педантизм, не выучить язык его господ.