Зов Оз-моры

Всей деревней добывать будем: много её потребуется. Зимой придётся лёд в болотах рубить, мёрзлое дно долбить. Много сил на это уйдёт! Потом крицу начнём варить. Затем я с ней буду возиться, очищать… Оружие ковать начну летом, не раньше.

Жена перевела ответ Дениса слово в слово. Лицо Офтая сделалось печальным и сосредоточенным. Он долго размышлял, потом вяло сказал:

– Толга, сбегай за Инжаней! Посоветоваться надо.

У Варвары душа ушла в пятки. «Всё пропало! Оз-ава разубедит Офтая. Скажет, бесполезны перья, сабли и пищали.

Инь-атя уже сейчас испугался затрат. Он согласится с Инжаней. Денис тогда уедет и запишется в стрельцы, а мне что делать?» – судорожно думала она, но всё же взяла себя в руки, поднялась и побрела к дому Инжани.

Та отдыхала после обеда. Сидела на эземе и, вертя тонкими пальцами чащу со шкаень пуре, потихоньку цедила напиток богов.

– Зачем пожаловала, Толганя? – с усмешкой спросила она. – Сегодня я тебя не ждала.

– Я тебе матерью клялась, что останусь здесь и буду оз-авой, – взмолилась Варвара.

– Пообещай кое-что и ты…

– Ишь какая! Молокососка, а с гонором. Чего от меня хочешь?

– Тебя Офтай зовёт. Посоветоваться хочет. Засомневался он. Того гляди передумает вооружать деревню.

– Ну, и хорошо. Пустая это затея. Делай оружие или не делай, всё одно. Отдадут нас монастырю, сыну боярскому или стрелецкому сотнику. К этому всё идёт, девочка.

– А как же Денис? Что ему здесь делать, если Офтай раздумает вооружать деревню? Он научит Валгая ковать инвентарь и уедет в город, запишется в служилые… а я тут останусь соломенной вдовой.

Потому как тебе обещала остаться, матерью клялась. Потеряю я Дениса.

– Ах, вот оно что! – ухмыльнулась Инжаня. – Хорошо, Толганя. Помогу тебе… но подумай, какое бремя я повешу на свою вайме? Подвигну односельчан на тяжёлый труд. Вселю в них напрасные надежды…

– Понимаю… – промямлила Варвара.

– Тогда помни: ты – моя должница. Не забыла, что я тебе говорила про веник?

– Да. Нужно схватить самый старый тяльме. В твоей бане, у окна.

– Вот! А теперь клянись ещё раз.

Инжаня поставила чащу на пол, так и не выпив из неё ни капли, подошла к печи и вновь вынула из подпечка липовое поленце.

– Переступай, Толга! Клянись вайме своей матери, что побежишь к венику во что бы то ни стало, несмотря ни на что. Не сможешь бежать – поползёшь. Сразу же, как только увидишь меня умирающей.

Варвара покорно переступила через обрубок липового ствола.

– Моя помощь дорого стоит, – посмотрев ей в глаза, задушевно произнесла Инжаня.