Зов Оз-моры

Тяжёлый же труд и опасный, а люди зимой отдохнуть хотят, к весенним работам сил подкопить.

– За свободу нужно платить, – улыбнулась деду Инжаня. – А ты как хотел?

– Но ты же сама говорила, что пустое это.

– Говорила… а теперь иначе думаю. Раз затеял дело, доводи его до конца.

– Тут ещё Денис в Томбу собрался. За причиндалами для горна. Не по душе мне эта поездка. Денег в общинной казне кот наплакал, а чугунный колосник дорого стоит… – вздохнул Офтай.

Инжаня понимающе кивнула.

– Я с ним отправлюсь.Пригляжу.

– Когда поедете?

– Сегодня вержи, день крови, – ответила Инжаня.

– Завтра так завтра, – согласился Офтай. – Только ведь до Томбу сорок вёрст. На рассвете выедете – в полдень будете. Поздновато приедете.

– Что поделать, Офтай? Ночью ехать опасно, а колосники для кузнечных горнов – не горячие пирожки. Они мало кому нужны. Никто их не раскупит.

– Вы ж не порожняком поедете. Товар на торг повезёте. Мёд, воск, паклю… Успеете продать?

– Почему ж не успею? – усмехнулась Инжаня.

Она строго посмотрела на Варвару:

– Всё слышала? Долго с Денисом не спите, утром не тешьтесь. Выедем до рассвета.

----

[1] Угорский выков – сабли венгерского типа.

Часть 3 Жертва Девы воды

Глава 21. Василий Поротая Ноздря

В город они отправились затемно. В выстланную соломой телегу был запряжен немолодой, но ещё не чахлый жеребец. Правил подводой Валгай.

Запах лесного мёда стелился вокруг парей-пудовок – кадок, выдолбленных из толстых липовых колод. К Цне ехали сквозь молодое сосновое редколесье, погружённое в лёгкий туман. Путь освещала полная луна, взобравшаяся высоко-высоко, почти к зениту.

К восходу солнца конь дотрюхал до устья Челновой. Там на въезде в деревню высилась статуя мокшанского князя, вырезанная из ствола дуба. Она почернела от времени и дождей, растрескалась и выглядела внушительно и зловеще.

Денис толкнул Варвару плечом:

– А ты говорила, у мокши нет идолов…

Та потупила взгляд.

– Это не идол, – ответила вместо неё Инжаня. – Ему не молятся.

Денис удивился.

– Что же это тогда?

– Славный азор. Жил он давным-давно, при Тюште, однако память о нём не умерла! Чуткий у него был слух, вот он и звался Кулеватом. За версту чуял татарских коней. Слышал он даже звуки подземного мира и подводных глубин. Ведь-ава прослышала об этом и возмутилась.