Зов Оз-моры

[5] Урьвалине (эрз.) – подружка невесты на свадьбе.

[6] Крещёная мордва иногда так её называла. Записана молитва со словами: «Ведь-ава Мария».

[7] Эрямонь парь (эрз.), эрямань парь (мокш.) – «житейская кадка». Цилиндрический сундук, выдолбленный из ствола липы.

Глава 25. Крещение Девы воды

Конь нёсся к Вельдеманову так быстро, будто в повозке не было ни трёх человек, ни сундука с приданым, да и сама она ничего не весила. По обе стороны дороги мелькали сосновые боры и берёзовые рощи, ручьи и озёра, луга и засеянные просом поля… На въезде в село Мине махнул рукой пьяненький крестьянин, и Вирь-ава притормозила коня.

– Мы уж думали, ты на том свете, Пиняй!

– Ёгорь, я и вправду едва туда не попал.

Односельчанин сочувственно закивал, но постеснялся спросить Мину о его злоключениях.

– Чего ты сам-то конём не правишь?Зачем девке доверил поводья?

– Сама захотела. Она, кстати, будет урьвалине на моей свадьбе.

– А беленькая девка, значит, твоя невеста?

– Не девка она, а купеческая дочка, – обиженно ответил Мина.

– Машенькой зовут. Марией Гавриловной.

– Марё, значит? – мужик презрительно хмыкнул. – Белоручка! Самоварница! Как с такой жить будешь?

– Да уж как-нибудь…

– Мдааа…Как ты был дураком, Пиняй, так и остался. Та, что конём правит, для семьи-то пригоднее будет. Вон ручищи какие крепкие! Тоща, правда… – крестьянин погладил её взглядом, задумался и причмокнул. – Тоща, зато какие сиси отрастила! В жизни таких не видел. Потискать бы…

Мина заметил, что Вирь-ава еле сдерживается. Душа его ушла в пятки: Дева леса могла ведь и смертоубийство учинить! Однако она поступила иначе.

Соскочила с повозки, задрала панар и со смехом сказала:

– Хочешь пощупать – щупай!

– Да я и не хотел вовсе, – засмущался Егор. – Это я так…

Вирь-ава вновь запрыгнула на телегу и взялась за вожжи. Не успела подвода подойти к Мининому дому, а всё село уже знало, что Минка Савельев сын женится на дочке купца из далёкого эрзянского села, красавице невероятной, но в быту бесполезной. Кто-то радовался за Мину, кто-то завидовал ему, чесал затылок и гадал, что в нём, нищем вдовце, нашла пригожая самоварница.

Многие его жалели, предвидя, что из такого брака не выйдет ничего путного, что принесёт он мужику лишь несчастье и разорение. Отец Афанасий ж так истолковал новость: «Мариам, значит… Хорошо хоть крещёную девку Минка берёт, а не татарку и не черемиску».

Изба Мины стояла на краю села, почти на берегу Гремячего ручья.

– Удобное местечко! – обрадовалась Дева воды.