Зов Оз-моры

Жена услышала его глубокий могучий бас, выглянула в окно и обомлела, увидев мужа и мокрую голую девицу, на шею которой священник надевал золотой крестик.

– Марё! – закричала попадья. – Вот шлёндра! Ещё с Пиняем не обвенчалась, а уже на моего Учвата жадную паду раззявила!

– Уймись, Чиндё! – прикрикнул на неё отец Афанасий. – Не видишь, я её только что окрестил? Она нам целый двор гусей подарила. За крещение своё да за венчание.

– Она что, некрещёная была? Марё? Мариам? Некрещёная? Так я и поверила тебе, старый потаскун! – сильнее прежнего заголосила его жена, схватила скалку и выскочила в окно.

Добежать до мужа Чиндява не успела. Из залива, словно черви или змеи, выползли связки водорослей и обвили её. Оказавшись в тугом коконе, она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Что мне теперь делать? Уплыть или гусей в хлев загнать? – спокойно спросила Мариам.

– Загоняй! – ответил отец Афанасий. – Только сначала освободи Чиндё.

– Нет уж! Она наказана, – ответила Дева воды и неспешно пошла во двор, даже не надев панар.

Из-за дома послышались гогот и хлопанье крыльев. Отец Афанасий шепнул на ухо перепуганной жене: «Осторожнее, дура!» – и начал снимать с неё водоросли.

Вскоре вернулась Мариам.

– Загнала гусей! – отчиталась она, зашла в воду и нырнула. Через миг из Гремячего ручья выпорхнула птичка с изумрудно-зелёными крыльями и полетела к дому Мины.

– Утонула! – вновь заголосила попадья. – Утонула Марё! Ныряй за ней, Учват, вытаскивай!

– Какая ж ты глупая баба, Чиндё! – досадливо покачал головой отец Афанасий.

– Неужто не поняла, кто перед тобой стояла? Ведь-ава не может утонуть. Никому ни слова о ней, а то не сдобровать нам!

Он снял с жены водоросли и под руку повёл её в избу. Самостоятельно идти Чиндява не могла: ноги подкашивались, перед глазами плавали чёрные кляксы…

Вскоре в волоковое окно Мининого дома влетел зимородок с золотым крестиком в клюве и обернулся Ведь-авой. Хозяин в этот момент был во дворе, и за столом одиноко сидела Дева леса.

– Вот! Порадуйся за меня, – сказала ей Ведь-ава.

– Я теперь крещёная. Под именем Мариам. Как же тяжело мне это далось! Отец Афанасий упирался, боялся в Ад попасть. Пригрозить ему пришлось.

– Может, правильно боялся? – хмыкнула Вирь-ава.

– Нет, не попадёт он в Ад, – уверенно ответила Дева воды.

– Это почему же?

– У него такой глубокий бас! – мечтательно сказала Ведь-ава. – Очень, очень низкий голос. А какой красивый! Наслаждалась, когда его слушала. Так что после смерти он окажется в моём мире.