Зов Оз-моры

Что купить, что строить, когда сеять, как дальше жить… Инь-атю или оз-аву выбирать…

----

[1] Лайме (мокш.) – заливной луг. Название деревни, в которой родилась Варвара-Толга.

[2] Жолняма (мокш.) – плеск, журчание воды. Предполагаемое мокшанское название реки Челновой.

[3] Шавома (мокш.) – деревянный ударный инструмент.

[4] Пичаень Офтай – по-русски будет «Офтай Пичаевич» (Медведь Соснович).

[5] Азор (мокш.) – князь, владыка. Слово индоиранского происхождения.

Глава 12. Плач Девы воды

Лодка валко плыла на восток.

Сомовьи омуты сменялись голавлиными перекатами, лесистые берега степными. Местами приходилось продираться через водную траву, и тогда гребец шуровал веслом, как шестом.

У Варвары была цепкая память, и она ничего не перепутала, рассказывая Денису о судьбе селений в нижнем течении Челновой. Их бывший владелец, татарский князь Булай, погиб пятнадцать лет назад. Наследники отказались переходить в православие. Земли у них были отняты и отошли великой инокине Марфе, матери царя Михаила Фёдоровича.

Однако в глуши Челнавского леса оставались мордовские деревни, которые убереглись от взора Московской державы и воскрешали свои древние обычаи. В одну из них и плыли сейчас Денис с женой.

Чёлн вышел на ровное русло, в конце которого изгибалась излучина. На её крутом берегу высились корабельные сосны, а на пологом виднелись низенькие домишки без печных труб. Возле каждого сгрудились нешкопари – долблёные колодные ульи, крытые соломой и похожие на грибы высотой с человека. Хозяева привезли их на зимовку.

Варвара шепнула мужу:

– Это Вирь-атя.

– Почти Вирь-ава, – скривил лицо Денис, вспомнив спасшее его чудовище.

– Нет. Вирь-атя – это лесной старик.

– Леший? Они будут ему молиться?

– Нет! – засмеялась Варвара. – Так зовут эту деревню.

Не доплыв до излучины, лодка причалила к берегу. Варвара выбралась на твёрдую землю, чуть не оставив сапожки в вязком иле, и зашагала к дому сельского старосты.

Офтаю не повезло в жизни. Не дал ему Вярде Шкай сыновей. Обе его супруги давно умерли, а дочери вышли замуж и разошлись по новым домам.

Старик же остался один в стоящей недалеко от реки избе с тесовыми сенями.

Дочери с зятьями, конечно, навещали когда-то строгого главу семейства, приносили мясо, крупу, брагу и молоко, помогали по дому. Это была несложная работа, ведь хозяйства у старика почти не было: с десяток кур, старый петух, не всегда поющий по утрам, да коза Шуня – вот и всё.

Заглядывали к Офтаю и другие односельчане, но редко, перед праздниками.