Зов Оз-моры

– Если б я могла так рубиться, как Келу!

– Может, ещё научишься. А почему думаешь, что царь одолеет хана?

– Потому что я так хочу. Люди Гирея убили отца, мать, сестёр… Всех, среди кого я росла. Я не могу отплатить степнякам за их смерть. Так пусть белый оцязор отомстит!

– У него мало силёнок. Говорят, у царя не хватает денег, чтобы платить служилым людям… а за Гиреем стоит султан. Султан богат и могуч.

– Где ты всё это слышал?

– На торге. Туда приезжают знающие люди. Рассказывают.

– Почему же ваш мурза пошёл служить царю, а не султану?

– Где он сейчас, наш мурза? Лежит в земле! Нет, не сможет белый оцязор справиться с Гиреем.

– Опять хотите под крылышко к мурзе? – сквозь зубы процедила Варвара.

– Нет, ни мурзу мы не хотим, ни боярина, ни игумена. Управимся без них. Думаем сами отбиваться от непрошенных гостей. Поэтому-то нам и нужен кузнец-оружейник. Пусть он каждому из нас выкует по хорошему перу для рогатины. Сабли моим зятьям тоже не помешают. Да и мальца надо научить ремеслу. Тем Денис и отблагодарит нас за своё спасение.

– Мы тоже оружие себе делали, – горько усмехнулась Варвара. – Попытались с татарами биться, и тем их только разозлили.

– То вы, а то мы. Может, у нас получится.

–А беды не боишься? Истребили ведь они нашу деревню. Тогда я и поняла: не сможет крестьянин совладать с конным воином. Вся надежда на белого оцязора, на Михаила Фёдоровича!

– Даже знаешь, как его зовут? – вздохнул Офтай. – Ну, надейся, Толга, надейся! Чем впустую мечтать, выпьем лучше позу.

Офтай наполнил деревянные ковши сладковатой ржаной брагой.

– Поживи пока у меня, Толга. Завтра все опять поплывут на кереметь. Тебя не зову. Побудь лучше с мужем, – сказал он, а потом задумался и спросил: – Неужели твой Денясь вправду целовал Вирь-аву и пил её молоко?

– Что же ты такой недоверчивый? Почему тебе это не даёт покоя?

– За тебя боюсь, – заботливо ответил дед. – Как-то раз наша Инжаня судачила с нижегородскими рыбаками: она же не только по-мокшански, но и по-эрзянски разумеет, и по-русски.

– Ладно тебе, Пичаень Офтай! Байки это.

– Нет! Она родила ему ребёнка и сразу была такова. Бросила чадо своё! Оставила отцу на воспитание. Сын же, когда вырос, постригся в монахи и ушёл далеко-далеко на север. В Соловки уплыл. В обитель на море. И когда он оттуда вернётся, беды вместе с ним придут неисчислимые.