Зов Оз-моры

– Злится на нас Ведь-ава! Жертву ждёт!

– Долго ли барашков сюда привести? – раздались возгласы. – Чёрного и белого, как обычно.

– Мы жертвовали ей барашков этим летом, – сипло возразила волховка. – И что толку? Нет, не нужны они Ведь-аве! Дева воды по человечине стосковалась.

Инжаня замолчала. Её взгляд медленно скользил от одного односельчанина к другому. Люди остолбенели от страха. Каждый боялся, что выбор падёт на него. Тишину нарушали лишь скрип мельничного колеса и шум воды, которая прорывалась через щель в плотине…

Оз-ава неразборчиво забормотала и начала медленно кружиться перед вытянувшимися по струнке людьми, временами останавливаясь.

В конце концов, она указала пальцем на молодого мужчину. Он рванулся и хотел дать стрекача, но его тут же поймали стоящие рядом парни.

– Пулукш в этом году четырежды преступил наши обычаи, – прохрипела Инжаня. – Правда ведь?

– Инжаня никогда не ошибается, – подтвердил её слова Офтай. – Пулукш по весне бил острогой щук в верховьях Пишляя. Во время нереста! Знал, что Ведь-ава это запрещает, но всё равно бил.

Мало того, сварив уху, он не бросил в реку рыбьи кости, как требует обычай. Мы тогда его простили. Надеялись, одумается. Однако летом он убил лосёнка, а вначале осени срубил рябину – наше священное дерево. Этим он сильно прогневал уже Вирь-аву, но ему опять всё сошло с рук. На днях же Пулукш бил уток у истока Пишляя. На этот раз Ведь-ава уже не выдержала. Рассвирепела, наслала ливень во время Велень озкса. Так умилостивим же Деву воды! Воспоём ей хвалу!

– Инжаня охрипла, – раздались голоса.

– Кто сегодня будет петь гимн?

– Толга, иди сюда! – крикнул инь-атя.

Варвара робко вышла из людского полукольца и подбежала к Офтаю.

– Вот! – он указал на неё. – Хвалу Ведь-аве вознесёт Толга.

– С какой стати?! – закричали люди. – Она чужачка! Ты хочешь включить её в нашу общину? Но разве ей можно доверять? Не расскажет ли она рузам о нашей деревне?

– Знаю её с пелёнок, – возразил Офтай. – Она – дочь покойной оз-авы из Лайме.

Я не раз гостил в доме её матери и наслаждался пением Толги. Потом она была замужем за нелюбимым ею и не любящим её мужчиной, однако ни разу ему не изменила. Она не из тех, кто может предать. Ручаюсь за неё.

– А как же её муж? – послышались возгласы. – Он православный. Мы должны принести его в жертву вместе с Пулукшем. Ведь-ава этому обрадуется.

– Не обрадуется! – прохрипела Инжаня. – Все мы знаем о дружбе богини леса и богини воды.